Рубрика

Гипоксически ишемическое поражение: Последствия гипоксически-ишемического поражения мозга лечение

Содержание

ДИФФУЗИОННО-ТЕНЗОРНАЯ МРТ В ДИАГНОСТИКЕ ПЕРИНАТАЛЬНОГО ГИПОКСИЧЕСКИ-ИШЕМИЧЕСКОГО ПОРАЖЕНИЯ ГОЛОВНОГО МОЗГА У НЕДОНОШЕННЫХ НОВОРОЖДЕННЫХ | Львов

1. Varghese В., Xavier R., Manoj V.C. et al. Magnetic resonance imaging spectrum of perinatal hypoxic-ischemic brain injury // Indian J. Radiol. Imaging. 2016. No. 26 (3). Р. 316–327.

2. Tkach J.A., Merhar S.L., Kline-Fath B.M., Pratt R.G., Loew W.M., Daniels B.R., Dumoulin C.L. MRI in the neonatal ICU: initial experience using a smallfootprint 1.5-T system // Am. J. Roentgenol. 2014. Vol. 202 (1). W95-W105.

3. Мелашенко Т.В. Критерии церебральной зрелости у недоношенных новорожденных по результатам нейровизуализации // Лучевая диагностика и терапия. 2014. № 3 (5). С. 31–36. [Melashenko T.V. Criteria for cerebral maturity in preterm infants according to the results of neuroimaging // Radiology and radiation therapy, 2014, No. 3 (5), рр. 31–36 (In Russ.)].

4. Zacharia Z., Zimine S., Lovblad K.O., Warfield S., Thoeny H., Ozdoba C., Bossi E., Kreis R., Boesch C., Schroth G., Hüppi P.S. Early Assessment of Brain Maturation by MR Imaging Segmentation in Neonates and Premature Infants // Am. J. Neuroradiology. 2006. No. 27. Р. 972–977.

5. Childs A.-M., Ramenghi L.A., Cornette L., Tanner S.F., Arthur R.J., Martinez D., Levene M.I. Cerebral Maturation in Premature Infants: Quantitative Assessment Using MR Imaging // Am. J. Neuroradiology. 2001. No. 22. Р. 1577–1582.

6. Мелашенко Т.В., Тащилкина Ю.А., Тащилкин А.И. Сравнительный анализ темпов миелинизации головного мозга по данным МРТ у недоношенных новорожденных с гипоксически-ишемической энцефалопатией // Вестник рентгенологии и радиологии. 2013. № 1. Р. 19–24. [Melashenko T.V., Tashchilkina Yu.A., Tashchilkin A.I. Comparative analysis of myelination according to MRI data in preterm infants with hypoxic-ischemic encephalopathy. Journal of Roentgenology and Radiology, 2013, No. 1, рр. 19–24 (In Russ.)].

7. Murakami A., Morimoto M., Yamada K., Kizu O., Nishimura A., Nishimura T., Sugimoto T. Fiber-tracking techniques can predict the degree of neurologic impairment for periventricular leukomalacia // Pediatrics. 2008. Vol. 122. P. 500–506.

8. Rose J., Mirmiran М., Butler E.E., Lin C.Y., Barnes P.D., Kermoian R., Stevenson D.K. Neonatal microstructural development of the internal capsule on diffusion tensor imaging correlates with severity of gait and motor deficits // Dev. Med. Child. Neurol. 2007. No. 49. P. 745–750.

9. De Bruine F.T.D., Van Wezel-Meijler G., Leijser L.M., Steggerda S.J., Van Den Berg-Huysmans A.A., Rijken M., Van Buchem M.A., Van Der Grond J. Tractography and 2-year Follow-Up in Preterm Infants // Developmental Medicine & Child Neurology. 2013. No. 55. P. 427–433.

10. Ермолина Ю.В. Особенности структурных и функциональных изменений головного мозга у детей со спастическими формами церебрального паралича: дис. … канд. мед. наук. 14.01.08, 14.01.11. М., 2016. 128 с. [Ermolina Yu.V. Features of the structural and functional changes in the brain in children with spastic cerebral palsy. Dissertation for the degree of candidate of medical sciences. 14.01.08, 14.01.11. Moscow, 2016, 128 p. (In Russ.)].

11. Kinney H.C., Armstrong D.L. Perinatal neuropathology // Graham D.I., Lantos P.E., eds. Greenfield’s Neuropathology. Vol. 7. London, Arnold, 2002.

12. Kinney H.C., Brody B.A., Kloman A.S., Gilles F.H. Sequence of central nervous system myelination in human infancy. II. Patterns of myelination in autopsied infants // J. Neuropathol. Exp. Neurol. 1988. Vol. 47. Р. 217–234.

13. Volpe J.J. Brain injury in premature infants: a complex amalgam of destructive and developmental disturbances // Lancet Neurol. 2009. № 8 (1). Р. 110–124.

Современные подходы к патогенезу и прогнозированию исходов гипоксически-ишемического поражения ЦНС в перинатальном периоде Текст научной статьи по специальности «Клиническая медицина»

АКУШЕРСТВО ГИНЕКОЛОГИЯ РЕПРОДУКЦИЯ

Bved.

я

s

и

О

СЗ

W

И

X

s

и

О

«

H

и

Рн

и

S

к

с

СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ К ПАТОГЕНЕЗУ И ПРОГНОЗИРОВАНИЮ ИСХОДОВ ГИПОКСИЧЕСКИ-ИШЕМИЧЕСКОГО ПОРАЖЕНИЯ ЦНС В ПЕРИНАТАЛЬНОМ ПЕРИОДЕ

Блинов Д.В.

ГБОУ ВПО «РНИМУ им. НИ. Пирогова» Минздравсоцразвития РФ, Москва

Резюме: в качестве одной из основных причин инвалидизации новорожденных выступает гипоксически-ишемическое поражение ЦНС в перинатальном периоде. Под термином «перинатальная гипоксия» понимается симптомо-комплекс, обусловленный кислородной недостаточностью плода и новорожденного. Сочетанное воздействие гипоксии внутриутробно и в раннем неонатальном периоде рассматривают как перинатальное гипоксически-ишемическое поражение. Фазами восстановления после перинатальной ишемии являются фаза реперфузии ( 0-4 ч), латентная фаза (0-8 ч), фаза вторичных энергетических расстройств (8-72 ч) и поздняя фаза (>72 ч), когда падает электрическая активность мозга на ЭЭГ и развиваются судороги. Первая фаза в дальнейшем развитии патологического процесса — острый период, продолжительностью до 1 мес. жизни, непосредственно связанный с гипоксически-ишеми-ческим поражением ЦНС. Вторая фаза (2-3-й мес. жизни) характеризуется снижением нейрональных потерь,уменьшением выраженности неврологических расстройств. Третья фаза (3-6-ймес. жизни) характеризуется спастическими явлениями. В то же время, у ряда детей закрепляется наметившийся во второй фазе прогресс, что проявляется в снижении выраженности неврологических расстройств. Финальная, четвертая фаза, не имеет выраженных временных границ и предполагает исход в виде детского церебрального паралича (ДЦП), синдрома минимальных мозговых дисфункций (ММД), астеноневротического синдрома, гидроцефального синдрома, синдрома двигательных нарушений, эпилептического синдрома, задержки психомоторного и предре-чевогоразвития (ЗППР) или же, в случае благоприятного течения патологического процесса,

может произойти восстановление функций. Точное определение выраженности перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС рутинными методами клинического, инструментального и лабораторного обследования не всегда возможно. Перинатальное гипоксически-ишемическое поражение ЦНС всегда сопровождается нарушением проницаемости гематоэнцефалического барьера (ГЭБ) и выходом нейроспецифических белков (НСБ) в периферический кровоток, вследствие чего динамическое определение содержания НСБ в сыворотке крови может быть целесообразным для определения степени тяжести поражения ЦНС и прогноза течения заболевания у детей с этим заболеванием.

Ключевые слова: ЦНС, НСБ, ГЭБ, гипоксия, ишемия.

Введение

С 2012 г. вступили в силу новые критерии регистрации новорожденных, рекомендованные Всемирной Организацией Здравоохранения: в приказе Минздравсоцразвития РФ, подписанном 27 декабря 2011 г., установлены следующие медицинские критерии рождения: срок беременности от 22 недель, вес ребенка минимум 500 г или меньше (в случае многоплодной беременности), а также длина ребенка при рождении 25 см [12]. Между тем, обратной стороной успехов в выхаживании недоношенных детей и преодолении фатальных осложнений острой и хронической внутриутробной гипоксии плода в ряде случаев может быть учащение встречаемости стойких неврологических расстройств. Таким образом, гипокси-чески-ишемическое поражение мозга в перинатальном периоде является одной из основных причин смертности новорожденных и развития тяжелой патологии ЦНС с исходом в инвалидизацию [2,25,34].

34

Блинов Д.В. • [email protected] • 8 (916) 140-91-64

Данная интернет-версия статьи была скачана с сайта http://www.gyn.su . Не предназначено для использования в коммерческих целях.

Информацию о репринтах можно получить в редакции. Тел.: +7 (495) 649-54-95; эл. почта: [email protected] . Copyright © 2012 Издательство ИРБИС. Все права охраняются.

This article has been downloaded from http://gyn.su . Not for commercial use. To order the reprints please send request on [email protected] . Copyright © 2012 IRBIS Publishing House. All right reserved.

Современные статистические данные показывают, что у 20-50% новорожденных, которые во внутриутробном периоде и/или во время родов имели системную гипоксию, развиваются морфофункциональные нарушения со стороны ЦНС. При перинатальном гипоксически-ишемическом поражении головного мозга средней и тяжелой степени наблюдаются необратимые структурные повреждения ЦНС, проявляющиеся клинически в виде различных форм гидроцефалии, вторичной микроцефалии, детского церебрального паралича (ДЦП), судорожных синдромов. Они практически всегда сопровождаются задержкой психомоторного развития различной степени выраженности [2,4,45]. Степень тяжести гипоксически-ишемического поражения ЦНС у новорожденных не всегда представляется возможным точно определить методами клинического и инструментального обследования. Следовательно, прогноз его течения и исхода также затруднен [9,14,25,45]. В последние годы в клинической практике используются все новые лекарственные средства и биологические препараты для терапии состояний, связанных с гипоксически-ишемическим поражением ЦНС, но надежных и универсальных средств лечения этого заболевания пока еще нет. Данная ситуация может быть связана с тем, что патогенез хронизации нейродегенеративного процесса, который определяет течение и исход перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС, во многом остается неизвестным. Ряд исследователей полагают, что вслед за первичным повреждением нервной ткани имеет место включение в патологический процесс аутоиммунных механизмов

[1,2,3,4,6,13], что сопровождается нарушением резистентности гематоэнцефалического барьера (ГЭБ). В рамках данных представлений в качестве маркеров патологических процессов и травм головного мозга могут рассматриваться нейроспецифические белки (НСБ) [3,11,13,22].

Особенности течения и исходы перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС

Гипоксически-ишемическое повреждение головного мозга занимает первое место в структуре перинатальных повреждений ЦНС. Так, большинство неблагоприятных факторов во время беременности и родов в конечном итоге приводят к тканевой гипоксии

[15,21,32,45,47]. Под термином «перинатальная гипоксия» в неонатологии понимается симптомокомп-лекс, обусловленный кислородной недостаточностью плода и новорожденного. Различают внутриутробную гипоксию (гипоксия плода) и постнатальную гипоксию (гипоксия новорожденного). Гипоксия новорожденного всегда вторична по отношению к какой-либо иной патологии. Гипоксия плода может быть антенатальной, т.е. иметь место до начала родовой деятельности, и интранатальной при возникновении кислородной недостаточности во время родового акта

[37,45,47]. Сочетанное воздействие гипоксии внутриутробно и в раннем неонатальном периоде рассматривают как перинатальное гипоксически-ишемическое поражение [7,8,10,15,28,30,45].

Фазы восстановления после перинатальной ишемии

Фазы восстановления мозга после перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС нейрофизиологически характеризуются изменением кровоснабжения мозга, паттерна ЭЭГ и кортикального импеданса [37]. Различают фазу реперфузии (±0-4 ч), латентную фазу (0-8 ч), фазу вторичных энергетических расстройств (8-72 ч) и позднюю фазу (>72 ч). В фазу реперфузии происходит восстановление снабжения ишемизированного мозга кислородом. Основные патологические процессы (продукция тканями, вновь снабжающимися кислородом, свободных радикалов, адгезия нейтрофилов на эндотелии сосудов при реперфузии) происходят в микрососудистом русле, что приводит к феномену отсроченной пости-шемической гипоперфузии [3,13,37]. Реперфузия вследствие повышения тонуса артериальных сосудов может привести к вторичному повреждению мозга [26,40,43]. Сразу после реперфузии в регионах мозга, не поврежденных ишемией, развивается цитотокси-ческий отек. Он четко визуализируется на диффузновзвешенной МРТ [29,30].

Латентная фаза клинически характеризуется некоторым уменьшением раннего цитотоксического отека. После транзиторной гиперемии скорость кровотока в мозге часто ниже нормы. Хотя ЭЭГ-активность подавлена, во время этой фазы она начинает восстанавливаться [2,3,37].

Фаза вторичных энергетических расстройств, или отсроченная (вторичная) фаза повреждения, наблюдается через 8-48 часов после начала реперфузии [3,13,39]. По мнению ряда авторов, тяжесть энергетических расстройств у новорожденных детей в эту фазу коррелирует с нервным развитием в возрасте до 1 года. В эту фазу накапливаются эксайтотоксины, повышается продукция NO2, падает электрическая активность мозга, появляются и достигают пика (обычно на 28-м часе после поражения) судороги [3,13].

Фазы развития патологического процесса в пост-гипоксический период

Клиника перинатального гипоксически-ишемичес-кого поражения ЦНС и врачебная тактика в восстановительном периоде детально описаны в работах отечественных и зарубежных авторов [20,24,44,45,46]. В частности, выделяются четыре фазы развития патологического процесса. Первая фаза острый период болезни, продолжительностью до 1 мес. жизни, непосредственно связанный с гипоксически-ишемическим поражением ЦНС. Вторая фаза патологического процесса распространяется на 2-3-й месяцы жизни. Для нее характерно снижение нейрональных потерь и уменьшение выраженности неврологических расстройств. Улуч-

Данная интернет-версия статьи была скачана с сайта http://www.gyn.su . Не предназначено для использования в коммерческих целях.

Информацию о репринтах можно получить в редакции. Тел.: +7 (495) 649-54-95; эл. почта: [email protected] . Copyright © 2012 Издательство ИРБИС. Все права охраняются.

This article has been downloaded from http://gyn.su . Not for commercial use. To order the reprints please send request on [email protected] . Copyright © 2012 IRBIS Publishing House. All right reserved.

я

s

и

О

СЗ

W

И

X

s

и

О

«

H

и

Рн

и

S

<

шается общее состояние, повышается двигательная активность, происходит нормализация мышечного тонуса, сухожильных и физиологических рефлексов, характер ЭЭГ. Этот феномен объясняется тем, что пострадавший мозг не утрачивает способности к восстановлению. Однако продолжительность этой фазы невелика и вскоре, к 3-му месяцу жизни, наступает нарастание спастических явлений. Фаза «неоправданных надежд» на полное восстановление завершается. С полным основанием она может быть названа фазой ложной нормализации. Третья фаза — фаза спастических явлений — (3-6-й месяцы жизни) характеризуется преобладанием мышечной гипертонии. В то же время, у ряда детей с перинатальным гипоксически-ишемическим поражением ЦНС наметившийся во второй фазе прогресс закрепляется, что обнаруживается в виде снижения неврологических расстройств. Финальная, четвертая, фаза не имеет выраженных временных границ и предполагает исход патологического процесса в виде развития детского церебрального паралича (ДЦП), синдрома минимальных мозговых дисфункций (ММД), астеноневротического синдрома, гидроцефаль-ного синдрома, синдрома двигательных нарушений, эпилептического синдрома, задержки психомоторного и предречевого развития (ЗППР) и прочих заболеваний или же, в случае благоприятного исхода, может произойти восстановление функций [5,8,16].

Структурно-морфологические изменения в ЦНС в постгипоксический период

Острая ишемия ЦНС запускает комплекс патобиохимических реакций во всех основных клеточных пулах нервной ткани и вызывает нейрональные нарушения, астроцитоз, микроглиальную активацию, а также сочетанные с ними изменения нейтрофилов, макрофагов и эндотелиальных клеток. Начальные изменения нейронов могут наблюдаться уже в течение 30 мин после начала ишемии. Через 1 ч в нейронах визуализируется группировка гетерохроматина, расширение эндоплаз-матического ретикулума, вакуолизация, набухание внутреннего митохондриального матрикса [15,33,37]. Эти изменения в течение 6 ч могут быть потенциально обратимы. Спустя 10-12 ч ишемии в ядерной зоне обычно обнаруживают признаки необратимого клеточного повреждения в виде разрушения цитоплазматических и ядерных мембран, отложения богатых кальцием солей во внутренней митохондриальной мембране

[3,13]. Первые «клетки-тени» (умершие нейроны) находят в ткани мозга на 2-3-е сутки после ишемии [33]. Изменения астроцитов в виде набухания, фрагментации отростков и дезинтеграции, как правило, предшествуют нейрональным изменениям и наблюдаются с первых минут ишемии. Также изменения астроцитов сопровождаются снижением экспрессии астроцитар-ного маркера йРДР [3,13]. Однако через 4-6 ч после развития ишемии отмечается активный синтез йРДР астроцитами, окружающими ишемическую зону [3,27].

Примерно через 24 ч вокруг зоны ишемии образуется сеть ОРДР-позитивных астроцитов. Астроцитарная реакция становится все более и более выраженной и ведет к формированию глиальных рубцов в конце 1-й — начале 2-й нед. после ишемии [19]. Микроглиальные клетки в нормальных условиях имеют ветвистую форму с множеством отростков. Они могут быть кратковременно активированы до увеличения продукции ряда провоспалительных медиаторов, но затем быстро возвращаются в состояние покоя [27,38]. В патологических условиях, в т.ч. при ишемии, они втягивают отростки и принимают амебоидную форму, чему соответствует их выраженная функциональная активация, вплоть до готовности к фагоцитозу [27]. В этих условиях они не возвращаются к состоянию покоя, а продолжают синтезировать большой спектр токсичных для ткани соединений и, таким образом, поддерживать воспалительные реакции. Это ведет к отсроченным нейрональным потерям, микроциркуляторным нарушениям, нарушению проницаемости ГЭБ [32,35].

В микроциркуляторном русле реактивные изменения нейтрофилов верифицируются уже через 6-8 ч после развития ишемии. Указанные изменения вызваны активацией микроглии и резким повышением синтеза провоспалительных факторов и молекул клеточной адгезии. Характерными признаками являются адгезия нейтрофилов к эндотелию мелких сосудов, проникновение их через ГЭБ и инфильтрация ишемизированной ткани мозга [19,48]. Динамика реакции нейтрофилов варьирует сообразно особенностям ишемического процесса: макрофаги из кровяного русла начинают проникать в ишемизированную нервную ткань в конце 1-х суток после ишемии, однако этот процесс становится максимально выраженным только на 5-7-е сутки. Изменения состояния клеток эндотелия микроциркуляторного русла выявляются с первых же минут ишемии. Примерно через 30 мин после начала ишемии наблюдается их набухание, через 1 ч — повышенная проницаемость мембран, а через 6 ч — признаки некроза отдельных клеток. Ко 2-3-му дню происходит пролиферация как эндотелиальных, так и гладкомышечных клеток сосудистой стенки [31]. В то же время церебральная ишемия активирует и процессы ангиогенеза и неоваскуляризации. Эти процессы принято считать благоприятным признаком, который позволяет прогнозировать положительную динамику восстановления.

Несмотря на очевидную связь между острой ишемией мозга и некрозом, апоптоз (генетически-детерминированный механизм запрограммированной гибели клеток) также является частью патогенеза. Механизмы апоптоза, позволяющие клеткам погибать без признаков выраженного воспаления и высвобождения генетического материала, включаются позже быстрых реакций некротических каскадов: они берут начало спустя 1-2 ч после возникновения ишемии, а в полной мере проявляются через 12 ч, достигая максимума активности на 2-3-е сутки [31,33].

Данная интернет-версия статьи была скачана с сайта http://www.gyn.su . Не предназначено для использования в коммерческих целях.

Информацию о репринтах можно получить в редакции. Тел.: +7 (495) 649-54-95; эл. почта: [email protected] . Copyright © 2012 Издательство ИРБИС. Все права охраняются.

This article has been downloaded from http://gyn.su . Not for commercial use. To order the reprints please send request on [email protected] . Copyright © 2012 IRBIS Publishing House. All right reserved.

Таким образом, апоптоз, наряду с другими отдаленными последствиями ишемии, принимает участие в «доформировывании» очагов повреждения. При тяжелых гипоксически-ишемических поражениях ЦНС развивается некроз клеток, но при ишемии меньшей степени тяжести гибель клеток может развиваться преимущественно по типу апоптоза [3,13]. В условиях эксперимента было показано, что плотность измененных клеток повышается, начиная с 12 ч и до 7-го дня после перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС в коре и базальных ганглиях. При этом в стриатуме и коре некротические клетки могут наблюдаться и ранее, чем через 3 ч после повреждения. Однако они встречаются и в течение вторичного повреждения спустя 24-48 ч в коре и до 6 дней — в базальных ганглиях. Нейродегенерация в коре обычно представляет собой идущие параллельно процессы некроза и апоптоза [3,33]. По данным М. СИорр и У. У с соавт. [17,18], спустя 2 ч после повреждения и через 24 ч после реперфузии в ишемизированном стриатуме верифицируются подвергшиеся апоптозу клетки, среди которых 90-95% нейронов, 5-10% астроцитов, и не более 1% эндотелиальных клеток. При этом количество клеток в состоянии апоптоза максимально увеличивается через 24-48 ч после ишемии. Впоследствии количество клеток в состоянии апоптоза имеет тенденцию к снижению, однако остается достоверно еще около 4 недель. Апоптоз приводит к отсроченной гибели нервных клеток, и это убеждает в том, что мероприятия, проводимые даже через недели после эпизода перенесенной ишемии, могут оказаться полезны [33].

Характерными структурными изменениями при перинатальном гипоксически-ишемическом поражении ЦНС являются перивентрикулярная лейкомаляция (ПВЛ) и внутрижелудочковые кровоизлияния (ВЖК) [7,10,45]. ПВЛ представляет собой коагуляционный некроз белого вещества, расположенного вокруг боко-

вых желудочков мозга. Поражение может быть фокальным, с эволюцией во множественные эхонегативные полости, и реже — диффузным, с формированием псевдокист [7,41,42]. Основным повреждением при ВЖК является кровоизлияние в субэпендимальный герминативный матрикс, наиболее выраженный на 26-32-й неделе гестации и инволюционирующий к 38-40-й неделе (область плюрипотентных клеток-предшествен-ников нейронов и глиальных клеток, расположенная вентролатерально по отношению к боковому желудочку). Разрыв стенок сосудов герминативного матрикса и развитие ВЖК является следствием сочетанного воздействия таких сосудистых, интра- и экстра-васкулярных факторов, как увеличенная скорость мозгового кровотока при реперфузии, системная гипертензия, нарушение свертывания крови, отсутствие поддерживающей стромы вокруг сосудов, повышение фибринолитической активности [7,45,47].

Таким образом, перинатальное гипоксически-ишемическое поражение ЦНС это процесс, который не ограничивается первыми месяцами жизни: перенесшие его дети в дальнейшем могут иметь заметные неврологические нарушения и структурные нарушения в ЦНС, выявляемые методами нейровизуализации. Считается, что определенную роль при этом может играть развитие аутоиммунных процессов вследствие элиминации НСБ в системный кровоток и спинномозговую жидкость. В свою очередь, выход нейроспеци-фических антигенов из ткани мозга в кровь обусловлен нарушением проницаемости ГЭБ для крупномолекулярных соединений, к каковым относятся белки.

Анализ маркеров ГЭБ (НСБ), отражающих как состояние ГЭБ, так и степень ишемического повреждения нейронов, бесспорно, имеет важное значение для понимания патогенеза, в частности выяснения роли нарушения проницаемости ГЭБ для НСБ в хронизации нейродегенеративного процесса после перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС.

Литература:

1. Антонова О.М. Нейроспецифическая енолаза и ее роль в механизмах антитель-ной агрессии в мозг. Дисс. канд. мед. наук. 1997; 121 с.

2. Блинов Д.В. Общность ряда нейробиологи-ческих процессов при расстройствах деятельности ЦНС. Эпилепсия и пароксизмальные состояния. 2011; 2:28-33.

3. Блинов Д.В. Иммуноферментный анализ нейроспецифических антигенов в оценке проницаемости гематоэнцефалического барьера при перинатальном гипоксически-ишемическом поражении ЦНС (клиникоэкспериментальное исследование). Дисс. канд. мед. наук. М. 2004; 153 с.

4. Блинов Д.В., Сандуковская С.И. Статистикоэпидемиологическое исследование заболеваемости неврологического профиля на примере детского стационара. Эпилепсия и пароксизмальные состояния. 2010; 2 (4): 12-22.

5. Бредбери М. Концепция гематоэнцефалического барьера. М. 1983; 480 с.

6. Ганнушкина И.В. Патофизиология нарушений мозгового кровообращения. Кн. Мозг: теоретические и клинические аспекты (под ред. Покровского В.И.). Медицина. 2003; 463-489.

7. Дегтярева М.Г. Динамический контроль функционального состояния ЦНС у детей с перинатальными постгипоксическими поражениями головного мозга на первом году жизни. Дисс. канд. мед. наук. 2002; 254 с.

8. Журба Л.Т., Мастюкова Е.М. Нарушение психомоторного развития детей первого года жизни. Медицина. 1981; 272 с.

9. Казьмин А.М., Дайхина Л.В., Озерова О.Е. Состояние нервной системы в первые 12-16 месяцев у детей, перенесших перивентрикулярную лейко-маляцию в периоде новорожденности. Материнство и детство. 1992; 37 (4-5): 8-13.

10. Классификация последствий перинатальных поражений нервной системы у новорожденных. Методические рекомендации. РАСПМ. 2005; 40 с.

11. Мухтарова С.Н. Значение определения нейроспецифической енолазы в оценке

тяжести гипоксически-ишемических поражений мозга у новорожденных. Медицинские Новости Грузии. 2010; 4 (181): 49-54.

12. Приказ Минздравсоцразвития России № 1687н от 27 декабря 2011 г.

13. Чехонин В.П., Дмитриева Т.Б., Жирков Ю.А. Иммунохимический анализ нейроспецифи-ческих антигенов. М. 2000; 416 с.

14. Якунин Ю.А., Перминов В.С. Прогностические критерии гипоксических поражений ЦНС у детей. Рос. Вест. перинат. и пед.

1993; 38 (2): 20-24.

15. Berger R., Garnier Y. Pathophysiology of perinatal brain damage. Brain. Res. Rew. 1999: 30: 107-134.

16. Brown J.K., Minns R.A. Non-accidental head injury, with particular reference to whiplash shaking injury and medico-legal aspects. Dev. Med. Child. Neurol. 1993; 35 (10): 849-69.

17. Chopp M., Li Y. Apoptosis in focal cerebral ischemia. Acta Neurochir. 1996; 66: 21-26.

18. Chopp M., Chan P.H., Hsu C.Y., Cheung M.E., Jacobs T.P. DNA damage and repair in central nervous system injury: National Institute of

Данная интернет-версия статьи была скачана с сайта http://www.gyn.su . Не предназначено для использования в коммерческих целях.

Информацию о репринтах можно получить в редакции. Тел.: +7 (495) 649-54-95; эл. почта: [email protected] . Copyright © 2012 Издательство ИРБИС. Все права охраняются.

This article has been downloaded from http://gyn.su . Not for commercial use. To order the reprints please send request on [email protected] . Copyright © 2012 IRBIS Publishing House. All right reserved.

§

Ен

о

<N

Я

s

a

Ph

С

И

Рн

Я

5

и

О

И

X

к

и

О

«

H

и

Рн

и

3

Neurological Disorders and Stroke Workshop Summary. Stroke. 1996; 27 (3): 363-369.

19. Clark R.K., Lee E.V., Fish C.J., White R.F., Price W.J, Jonak Z.L., Feuerstein G.Z., Barone F.C. Development of tissue damage, inflammation and resolution following stroke: an immunohistochemical and quantitative planimetric study. Brain Research Bull. 1993; 31: 565-572.

20. Dennery P.A. Predicting neonatal brain injury: are we there yet? Arch. Pediatr. Adolesc. Med. 2003; 157 (12): 1151-1152.

21. Du Plessis A.J., Volpe J.J. Perinatal brain injury in the preterm and term newborn. Curr. Opin. Neurol. 2002; 15 (2): 151-157.

22. Eng L.F., Ghirnikar R.S., Lee Y.L. Glial fibrillary acidic protein: GFAP-thirty-one years (19692000). Neurochem. Res. 2000; 9-10: 14391451.

23. Ennen C.S., Huisman T.A., Savage W.J., Northington F.J., Jennings J.M., Everett A.D., Graham E.M. Glial fibrillary acidic protein as a biomarker for neonatal hypoxic-ischemic encephalopathy treated with whole-body cooling. Am J. Obstet. Gynecol. 2011; 205 (3): 251-257.

24. Fazzi E., Lanners J., Danova S., Ferrarri-Ginevra O., Gheza C., Luparia A., Balottin U., Lanzi G. Stereotyped behaviours in blind children. Brain Dev. 1999; 21 (8): 522-528.

25. Greishen G. Ischaemia of the preterm brain. Biol. Neonate. 1992; 62: 243-247.

26. Grogaard B., Schurer L., Gerdin B., Arfors K.-E. The role of polymorphonuclear leukocytes in postischemic delayed hypoperfusion. In Oxygen Free Radicals in Shock, ed. U. Novelli, Karger, Basel, Florence. 1985; 74-78.

27. Giulian D., Reactive microglia and ischemic injury. In: Primer on cerebrovascular diseases (M. Welsh, L. Caplan, B. Siesjo, B. Weir, D. Reis, eds.). San Diego, CA, Academic. 1997; 117-124.

28. Haataja L., Mercuri E., Regev R., Cowan F., Rutherford M., Dubowitz V., Dubowitz L. Optimality score for the neurologic examination of the infant at 12 and 18 months of age. J. Pediatr. 1999; 135 (2 Pt 1): 153-161.

29. Hunt R.W., Loughnan P., Fink A.M., Volpe J.J., Inder T.E. Magnetic resonance demonstration in the newborn of generalized cerebral venous dilation with spontaneous resolution. Eur. J. Paediatr. Neurol. 2002; 6 (5): 289-92.

30. Huppi P.S., Warfield S., Kikinis R., Barnes P.D., Zientara G.P., Jolesz F.A., Tsuji M.K., Volpe J.J. Quantitative magnetic resonance imaging of brain development in premature and mature newborns. Ann. Neurol. 1998; 43 (2): 224-35.

31. ladecola C. Mechanisms of cerebral ischemic damage. In: Cerebral ischemia (W. Watz ed.).

New Jersey, Totowa, Humana Press. 1999; 3-33.

32. Inder T.E., Volpe J.J. Mechanisms of perinatal brain injury. Semin. Neonatol. 2000; 5 (1): 3-16.

33. Kermer P., Klocker N., Bahr M. Neuronal death after brain injury (models, mechanisms, and therapeutic strategies in vivo). Cell Tissue Res. 1999; 298: 383-395.

34. Levene M. Role of excitatory amino acid antagonists in the management of birth asphyxia. Biol Neonate. 1992; 62: 248-251.

35. McGeer P.L., Kawamata T., Walker D.G., Akiyama H., Tooyama I., McGeer E.G. Microglia in degenerative neurological disease. Glia. 1993; 7: 84-92.

36. Middeldorp J., Hol E.M. GFAP in health and disease. Prog Neurobiol. 2011; 93 (3): 421-443.

37. Palmer C. Neurobiology of perinatal asphyxia. Penn. State Coll. Med. 2001; 1: 1-18.

38. Petty M., Wettstein J. Elements of cerebral microvascular ischaemia. Brain Res. Reviews. 2001; 36:23-34.

39. Roth S.C., Edwards A.D., Cady E.B., Delpy D.T.,

Wyatt J.S., Azzopardi D. Relation between cerebral oxidative metabolism following birth asphyxia and neurodevelopmental outcome and brain growth at one year. Dev. Med. Child. Neurol. 1992; 34: 285-95.

40. Ruppel R., Kochalek P., Adelson P. Excitotoxicy after severe traumatic brain injury in infants and children: the role of chield abuse. J.

Pediatr. 2001; 138: 18-25.

41. Sehba F.A., Hou J., Pluta R.M., Zhang J.H. The importance of early brain injury after subarachnoid hemorrhage. Prog Neurobiol. 2012; 97 (1): 14-37.

42. Sehba F.A., Pluta R.M., Zhang J.H. Metamorphosis of subarachnoid hemorrhage research: from delayed vasospasm to early brain injury. Mol Neurobiol. 2011; 43 (1):

27-40.

43. Tan S., Parks D.A. Preserving brain function during neonatal asphyxia. Clinics in Perinatology. 1999; 26 (3): 733-735.

44. Thompson C.M., Puterman A.S., Linley L.L., Hann F.M., Vanderelst C.W., Molteno C.D. The value of a scoring system for hypoxic ischaemic encephalopathy in predicting neurodevelopmental outcome. Acta Paediatr. 1997; 86 (7): 757-761.

45. Volpe J.J. Neurology of the Newborn. Saunders Elsevier. 2008; 1120 p.

46. Volpe J.J. Overview: normal and abnormal human brain development. Ment. Retard. Dev. Disabil. Res. Rev. 2000; 6 (1): 1-5.

47. Volpe J.J. Perinatal brain injury: from pathogenesis to neuroprotection. Ment. Retard. Dev. Disabil. Res. Rev. 2001; 7 (1): 56-64.

48. Zhang F., White J., ladecola C. Nitric oxide donors increase blood flow and reduce brain damage in focal ischemia: evidence that nitric oxide is beneficial in the early stages of cerebral ischemia. J. Cereb. Blood Flow.

Metab. 1994; 14: 217-226.

MODERN APPROACHES TO PATOGENESIS AND PROGNOSIS OF CNS HYPOXIC-ISCHEMIC LESION OUTCOMES IN PERINATAL PERIOD

Blinov D.V.

GBOU VPO RSMU named after N.I. Pirogov, Ministry of Health and Social Development of Russian Federation, Moscow

Abstract: CNS hypoxic-ischemic lesion is one of the causes of newborns invalidism in perinatal period. Under the «perinatal hypoxia» the complex of symptoms caused by oxygen insufficiency of fetus and newborn is considered. Combined prenatal and early neonatal impact of hypoxia is considered as a perinatal hypoxic-ischemic lesion. Regeneration phases that have place after perinatal ischemia are reperfusion phase (±0-4 h), latent phase (0-8 h), phase of secondary energy disorder (8-72 h) and late phase (>72 h), when brain electric activity decreases and seizures take place. The first phase in further development of pathologic process is an acute period of 1 month, associated with CNS hypoxic-ischemic lesion. The second phase (2nd-3rd months) are characterized with decrease in neuronal loss, reduction of neurologic disorders. The third phase (3-6th months) is characterized with spastic events. In some of the children the progress of the second phase is fixing in the same time, it is shown by decrease in neurologic disorders. The final forth phase has no timing limits and is characterized with children’s cerebral paralysis as an outcome, syndrome of minimal brain dysfunctions, astenoneurotic syndrome, hydrocephalic syndrome, syndrome of motion disorders, epileptic disorders, psychomotor and prespeech development delay or, in case of good outcomes of pathologic process, regeneration of functions may occur. Accurate evaluation of degree of CNS perinatal hypoxic-ischemic disorders with routine methods of clinical, instrumental and laboratory investigations is not always possible. Perinatal hypoxic-ischemic CNS disorders are always associated with hematoencephalic barrier transparency disorders and with release of neurospecific proteins in blood flow. Therefore dynamic evaluation of neurospecific proteins in blood serum may be reasonable for evaluation of CNS lesion degree and disease prognosis.

Key words: CNS, neurospecific proteins, hematoencephalic barrier, hypoxia, ischemia

Данная интернет-версия статьи была скачана с сайта http://www.gyn.su . Не предназначено для использования в коммерческих целях.

Информацию о репринтах можно получить в редакции. Тел.: +7 (495) 649-54-95; эл. почта: [email protected] . Copyright © 2012 Издательство ИРБИС. Все права охраняются.

This article has been downloaded from http://gyn.su . Not for commercial use. To order the reprints please send request on [email protected] . Copyright © 2012 IRBIS Publishing House. All right reserved.

MODERN APPROACHES TO PATOGENESIS AND PROGNOSIS OF CNS HYPOXIC-ISCHEMIC LESION OUTCOMES IN PERINATAL PERIOD | Blinov

1. Антонова О.М. Нейроспецифическая енолаза и ее роль в механизмах антительной агрессии в мозг. Дисс. канд. мед. наук. 1997; 121 с.

2. Блинов Д.В. Общность ряда нейробиологических процессов при расстройствах деятельности ЦНС. Эпилепсия и пароксизмальные состояния. 2011; 2:28-33.

3. Блинов Д.В. Иммуноферментный анализ нейроспецифических антигенов в оценке проницаемости гематоэнцефалического барьера при перинатальном гипоксически-ишемическом поражении ЦНС (клинико-экспериментальное исследование). Дисс. канд. мед. наук. М. 2004; 153 с.

4. Блинов Д.В., Сандуковская С.И. Статистикоэпидемиологическое исследование заболеваемости неврологического профиля на примере детского стационара. Эпилепсия и пароксизмальные состояния. 2010; 2 (4): 12-22.

5. Бредбери М. Концепция гематоэнцефалического барьера. М. 1983; 480 с.

6. Ганнушкина И.В. Патофизиология нарушений мозгового кровообращения. Кн. Мозг: теоретические и клинические аспекты (под ред. Покровского В.И.). Медицина. 2003; 463-489.

7. Дегтярева М.Г. Динамический контроль функционального состояния ЦНС у детей с перинатальными постгипоксическими поражениями головного мозга на первом году жизни. Дисс. канд. мед. наук. 2002; 254 с.

8. Журба Л.Т., Мастюкова Е.М. Нарушение психомоторного развития детей первого года жизни. Медицина. 1981; 272 с.

9. Казьмин А.М., Дайхина Л.В., Озерова О.Е. Состояние нервной системы в первые 12-16 месяцев у детей, перенесших перивентрикулярную лейкомаляцию в периоде новорожденности. Материнство и детство. 1992; 37 (4-5): 8-13.

10. Классификация последствий перинатальных поражений нервной системы у новорожденных. Методические рекомендации. РАСПМ. 2005; 40 с.

11. Мухтарова С.Н. Значение определения нейроспецифической енолазы в оценке тяжести гипоксически-ишемических поражений мозга у новорожденных. Медицинские Новости Грузии. 2010; 4 (181): 49-54.

12. Приказ Минздравсоцразвития России № 1687н от 27 декабря 2011 г.

13. Чехонин В.П., Дмитриева Т.Б., Жирков Ю.А. Иммунохимический анализ нейроспецифических антигенов. М. 2000; 416 с.

14. Якунин Ю.А., Перминов В.С. Прогностические критерии гипоксических поражений ЦНС у детей. Рос. Вест. перинат. и пед. 1993; 38 (2): 20-24.

15. Berger R., Garnier Y. Pathophysiology of perinatal brain damage. Brain. Res. Rew. 1999; 30: 107-134.

16. Brown J.K., Minns R.A. Non-accidental head injury, with particular reference to whiplash shaking injury and medico-legal aspects. Dev. Med. Child. Neurol. 1993; 35 (10): 849-69.

17. Chopp M., Li Y. Apoptosis in focal cerebral ischemia. Acta Neurochir. 1996; 66: 21-26.

18. Chopp M., Chan P.H., Hsu C.Y., Cheung M.E., Jacobs T.P. DNA damage and repair in central nervous system injury: National Institute of Neurological Disorders and Stroke Workshop Summary. Stroke. 1996; 27 (3): 363-369.

19. Clark R.K., Lee E.V., Fish C.J., White R.F., Price W.J, Jonak Z.L., Feuerstein G.Z., Barone F.C. Development of tissue damage, inflammation and resolution following stroke: an immunohistochemical and quantitative planimetric study. Brain Research Bull. 1993; 31: 565-572.

20. Dennery P.A. Predicting neonatal brain injury: are we there yet? Arch. Pediatr. Adolesc. Med. 2003; 157 (12): 1151-1152.

21. Du Plessis A.J., Volpe J.J. Perinatal brain injury in the preterm and term newborn. Curr. Opin. Neurol. 2002; 15 (2): 151-157.

22. Eng L.F., Ghirnikar R.S., Lee Y.L. Glial fibrillary acidic protein: GFAP-thirty-one years (1969-2000). Neurochem. Res. 2000; 9-10: 1439-1451.

23. Ennen C.S., Huisman T.A., Savage W.J., Northington F.J., Jennings J.M., Everett A.D., Graham E.M. Glial fibrillary acidic protein as a biomarker for neonatal hypoxic-ischemic encephalopathy treated with whole-body cooling. Am J. Obstet. Gynecol. 2011; 205 (3): 251-257.

24. Fazzi E., Lanners J., Danova S., Ferrarri-Ginevra O., Gheza C., Luparia A., Balottin U., Lanzi G. Stereotyped behaviours in blind children. Brain Dev. 1999; 21 (8): 522-528.

25. Greishen G. Ischaemia of the preterm brain. Biol. Neonate. 1992; 62: 243-247.

26. Grogaard B., Schurer L., Gerdin B., Arfors K.-E. The role of polymorphonuclear leukocytes in postischemic delayed hypoperfusion. In Oxygen Free Radicals in Shock, ed. U. Novelli, Karger, Basel, Florence. 1985; 74-78.

27. Giulian D., Reactive microglia and ischemic injury. In: Primer on cerebrovascular diseases (M. Welsh, L. Caplan, B. Siesjo, B. Weir, D. Reis, eds.). San Diego, CA, Academic. 1997; 117-124.

28. Haataja L., Mercuri E., Regev R., Cowan F., Rutherford M., Dubowitz V., Dubowitz L. Optimality score for the neurologic examination of the infant at 12 and 18 months of age. J. Pediatr. 1999; 135 (2 Pt 1): 153-161.

29. Hunt R.W., Loughnan P., Fink A.M., Volpe J.J., Inder T.E. Magnetic resonance demonstration in the newborn of generalized cerebral venous dilation with spontaneous resolution. Eur. J. Paediatr. Neurol. 2002; 6 (5): 289-92.

30. Huppi P.S., Warfield S., Kikinis R., Barnes P.D., Zientara G.P., Jolesz F.A., Tsuji M.K., Volpe J.J. Quantitative magnetic resonance imaging of brain development in premature and mature newborns. Ann. Neurol. 1998; 43 (2): 224-35.

31. Iadecola C. Mechanisms of cerebral ischemic damage. In: Cerebral ischemia (W. Watz ed.). New Jersey, Totowa, Humana Press. 1999; 3-33.

32. Inder T.E., Volpe J.J. Mechanisms of perinatal brain injury. Semin. Neonatol. 2000; 5 (1): 3-16.

33. Kermer P., Klocker N., Bahr M. Neuronal death after brain injury (models, mechanisms, and therapeutic strategies in vivo). Cell Tissue Res. 1999; 298: 383-395.

34. Levene M. Role of excitatory amino acid antagonists in the management of birth asphyxia. Biol Neonate. 1992; 62: 248-251.

35. McGeer P.L., Kawamata T., Walker D.G., Akiyama H., Tooyama I., McGeer E.G. Microglia in degenerative neurological disease. Glia. 1993; 7: 84-92.

36. Middeldorp J., Hol E.M. GFAP in health and disease. Prog Neurobiol. 2011; 93 (3): 421-443.

37. Palmer C. Neurobiology of perinatal asphyxia. Penn. State Coll. Med. 2001; 1: 1-18.

38. Petty M., Wettstein J. Elements of cerebral microvascular ischaemia. Brain Res. Reviews. 2001; 36:23-34.

39. Roth S.C., Edwards A.D., Cady E.B., Delpy D.T., Wyatt J.S., Azzopardi D. Relation between cerebral oxidative metabolism following birth asphyxia and neurodevelopmental outcome and brain growth at one year. Dev. Med. Child. Neurol. 1992; 34: 285-95.

40. Ruppel R., Kochalek P., Adelson P. Excitotoxicy after severe traumatic brain injury in infants and children: the role of chield abuse. J. Pediatr. 2001; 138: 18-25. Sehba F.A., Hou J., Pluta R.M., Zhang J.H. The importance of early brain injury after subarachnoid hemorrhage. Prog Neurobiol. 2012; 97 (1): 14-37. Sehba F.A., Pluta R.M., Zhang J.H. Metamorphosis of subarachnoid hemorrhage research: from delayed vasospasm to early brain injury. Mol Neurobiol. 2011; 43 (1): 27-40.

41. Tan S., Parks D.A. Preserving brain function during neonatal asphyxia. Clinics in Perinatology. 1999; 26 (3): 733-735.

42. Thompson C.M., Puterman A.S., Linley L.L., Hann F.M., Vanderelst C.W., Molteno C.D. The value of a scoring system for hypoxic ischaemic encephalopathy in predicting neurodevelopmental outcome. Acta Paediatr. 1997; 86 (7): 757-761.

43. Volpe J.J. Neurology of the Newborn. Saunders Elsevier. 2008; 1120 p.

44. Volpe J.J. Overview: normal and abnormal human brain development. Ment. Retard. Dev. Disabil. Res. Rev. 2000; 6 (1): 1-5.

45. Volpe J.J. Perinatal brain injury: from pathogenesis to neuroprotection. Ment. Retard. Dev. Disabil. Res. Rev. 2001; 7 (1): 56-64.

46. Zhang F., White J., Iadecola C. Nitric oxide donors increase blood flow and reduce brain damage in focal ischemia: evidence that nitric oxide is beneficial in the early stages of cerebral ischemia. J. Cereb. Blood Flow. Metab. 1994; 14: 217-226.

Страница статьи : Российский педиатрический журнал

Volpe J.J. The encephalopathy of prematurity — brain injury and impaired brain development inextricably intertwined. Semin. Pediatr. Neurol. 2009; 16(4): 167-78.

Барашнев Ю.И., Розанов А.В., Панов В.О., Волобуев А.И. Роль гипоксически-травматических повреждений головного мозга в формировании инвалидности с детства. Российский вестник перинатологии и педиатрии. 2006; 51(4): 41-6.

Шишкина Е.В., Боброва Л.В., Колесникова И.В., Денисова Г.В., Шепелева С.С. Клинический случай ишемического инсульта у ребенка. Сибирское медицинское обозрение. 2014; 3: 88-91.

Cioni G., D’Acunto G., Guzzetta A. Perinatal brain damage in children: neuroplasticity, early intervention, and molecular mechanisms of recovery. Progr. Brain Res. 2011; 189: 139-54

Oreland S., Gustafsson-Ericson L., Nylander I. Short- and long-term consequences of different early environmental conditions on central immunoreactive oxytocin and arginine vasopressin levels in malerats. Neuropeptides. 2010; 44(5): 391-8.

Nylander I., Roman E. Neuropeptides as mediators of the earlylife impact on the brain; implications for alcohol use disorders. Front. Mol. Neurosci. 2012; 5: 77.

Florio P., Abella R., Marinoni E., Di Iorio R., Li Volti G., Galvano F. et al. Biochemical markers of perinatal brain damage. Front. Biosci. (Schol Ed). 2010; 2: 47-72.

Moresco L., Bellissima V., Colivicchi M., Crivelli S., Guerriero F.,Ricotti A. et al. Markers of brain injury in non-invasive biological fluids. Minerva Pediatr. 2010; 62(3): 141-3.

Блинов Д.В. Объективные методы определения тяжести и прогноза перинатального гипоксически-ишемического поражения ЦНС. Акушерство, гинекология и репродукция. 2011; 5(2): 5-12.

Голосная Г.С., Яковлева А.В., Филякова Л.В. Иммуноферментный анализ сывороточного уровня нейроспецифических белков и васкулоэндотелиального фактора у новорожденных с перинатальными гипоксическими поражениями центральной нервной системы. Вестник Ивановской медицинской академии. 2013; 18(4): 60-1.

Johnston M.V. Excitotoxicity in perinatal brain injury. Brain Pathol. 2005; 15(3): 234-40.

ОСОБЕННОСТИ ВРОЖДЕННОГО И АДАПТИВНОГО ИММУНИТЕТА НЕДОНОШЕННЫХ ДЕТЕЙ С ТЯЖЕЛЫМ ГИПОКСИЧЕСКИ-ИШЕМИЧЕСКИМ ПОРАЖЕНИЕМ ЦЕНТРАЛЬНОЙ НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ | Устьянцева

1. Кулаков В.И., Антонов А.Г., Байбарина Е.Н. Проблемы и перспективы выхаживания детей с экстремально низкой массой тела на современном этапе. Рос вестн перинатол и педиат 2006; 51(4): 8–11. [Kulakov V.I., Antonov A.G., Bajbarina E.N. Problems and perspectives of nursing of children with extremely low body weight at the present stage. Ros vestn perinatol pediat 2006; 51(4): 8–11. (in Russ)]

2. Якорнова Г.В., Краева О.А., Чарипова Б.Т., Занина Е.В. Оценка особенностей перинатального периода у детей с ЭНМТ при рождении у женщин с преодоленным невынашиванием. Рос вестн перинатол и педиатр 2014; 59(6): 52–56. [Jakornova G.V., Kraeva O.A., Charipova B.T. Zanina E.V. Evaluation of the perinatal period in children with ELBW at birth in women with recurrent overcome. Ros vestn perinatol pediat 2014; 59(6): 52–56 (in Russ)]

3. Пальчик А.Б., Шабалов Н.П. Гипоксически-ишемические энцефалопатии новорожденных. Руководство для врачей. СПб, 2006; 224. [Pal’chik A.B., Shabalov N.P. Hypoxic-ischemic encephalopathy in newborns. A guide for physicians. SPb, 2006; 224. (in Russ)]

4. Захарова Л.Н., Краева О.А., Чистякова Г.Н. Определение концентрации нейронспецифических факторов в диагностике органического поражения ЦНС у глубоконедоношенных детей. Рос вестн перинатол и педиат 2016; 61(2): 50–55. [Zakharova L.N., Kraeva O.A., Chistyakova G.N. Evaluation of neuron-specific factors in the diagnostics of organic CNS damage in extremely preterm infants. Ros vestn perinatol pediat 2016; 61(2): 50–55. (in Russ)]

5. Бугрым Н.В., Логвинова И.И. Связь иммунного статуса и заболеваемости к году у детей, перенесших тяжелую асфиксию. ВНМТ 2010; 3: 13–15. [Bugrym N.V., Logvinova I.I. Contact immune status and disease to a year in children with severe asphyxia. VNMT 2010; 3: 13–15. (in Russ)]

6. Лебедева О.В. Заболеваемость и смертность детей с очень низкой и экстремально низкой массой тела при рождении: факторы риска и пути снижения. ВНМТ 2015; 2. URL: http://www.medtsu.tula.ru/VNMT/Bulletin/E2015-2/5124.pdf [Lebedeva O.V. The morbidity and mortality of children with very low and extremely low birth weight infants: risk factors and ways to reduce. VNMT 2015; 2. URL: http://www.medtsu.tula.ru/ VNMT/Bulletin/E2015-2/5124.pdf (in Russ)]

7. Стефани Д.В., Вельтищев Ю.Е. Клиническая иммунология и иммунопатология детского возраста. Руководство для врачей. М: Медицина 1996; 125–166. [Stefani D.V., Veltishchev Yu.E. Clinical immunology and immunopathology of childhood. A guide for physicians. M: Meditsina 1996; 125–166. (in Russ)]

8. Каракушикова А.С., Рахимова К.В., Абдуллаева Г.М. Особенности иммунного статуса недоношенных детей с перинатальной патологией в раннем неонатальном периоде. Педиатрия 2012; 91(1): 21–25. [Karakushikova A.S., Rahimova K.V., Abdullaeva G.M. Features of the immune status of preterm infants with perinatal pathology in the early neonatal period. Pediatrija 2012; 91(1): 21–25. (in Russ)]

9. Александрова Ю.Н. Роль системы цитокинов в патологии перинатального периода. Педиатрия 2007; 86(1): 116–118. (Aleksandrova Yu.N. The role of cytokines in the pathology of the perinatal period. Pediatrija 2007; 86: 1: 116–118 (in Russ)]

10. Литвицкий П.Ф., Синельникова Т.Г. Врожденный иммунитет: механизмы реализации и патологические синдромы. Вопр соврем педиат 2009; 8(4): 95–102. [Litvickij P.F., Sinel’nikova T.G. Innate immunity: mechanisms of implementation and pathological syndromes. Vopr sovrem pediat 2009; 8(4): 95–102. (in Russ)]

11. Чистякова Г.Н., Ремизова И.И., Газиева И.А., Бычкова С.В., Занина Е.В., Чарипова Б.Т. Про- и противовоспалительные медиаторы у новорожденных с перинатальной патологией. Рос вестн перинатол и педиат 2014; 59(2): 66–70. [Chistjakova G.N., Remizova I.I., Gazieva I.A., Bychkova S.V., Zanina E.V., Charipova B.T. Pro- and anti-inflammatory mediators in newborns with perinatal pathology. Ros vestn perinatol pediat 2014; 59(2): 66–70. (in Russ)]

12. Симбирцев А.С. Цитокины в патогенезе инфекционных и неинфекционных заболеваний человека. Мед акад журн 2013; 13(3): 18–41. (Simbircev A.S. Cytokines in the pathogenesis of infectious and non-infectious diseases in humans. Med akad zhurn 2013; 13(3): 18–41. (in Russ)]

13. Gabler J., Arnold J., Kyewski B. Promiscuous gene expression and the developmental dynamics of medullary thymic epithelial cells. Eur J Immunol 2007; 12: 3363–3372.

14. Сенькевич О.А., Сметанина Е.А., Йилг А.Н. Выбор терапевтической тактики при ранней анемии недоношенных у детей с очень низкой и экстремально низкой массой тела при рождении: результаты ретроспективного исследования. Педиат фармакол 2016; 13(1): 33–37. [Sen’kevich O.A., Smetanina E.A., Yilg A.N. Selection of therapeutic tactics for early anemia of premature infants with very low or extremely low birth weight: retrospective study results. Pediat farmakol 2016; 13(1): 33–37. (in Russ)]

15. Российская ассоциация специалистов перинатальной медицины. Классификация перинатальных поражений нервной системы у новорожденных. Методические рекомендации. М, 2000; 40. [Russian Association of Perinatal Medicine Specialists Classification of perinatal lesions of the nervous system in newborns. Guidelines. Moscow, 2000; 40. (in Russ)]

16. Володин Н.Н. Неонатология. Национальное руководство. M: ГЭОТАР-Медиа 2009; 283. [Volodin N.N. Neonatology. National guidelines. Moscow: GEHOTАR-Media, 2009; 283. (in Russ)]

17. Шабалов Н.П. Неонатология. Руководство для врачей в 2 т. М: МЕДпресс-информ 2004; 1–2: 640. [Shabalov N.P. Neonatology. A guide for physicians. Moscow: MEDpress-inform 2004; 1–2: 640. (in Russ.)]

18. Хаитов Р.М. Иммунология. + CD. M.: ГЭОТАР-Медиа, 2006; 320. [Haitov R.M. Immunology. + CD. Moscow: GEHOTАR-MEDIA, 2006; 320. (in Russ)]

19. Prince L.R., Maxwell N.C., Gill S.K., Dockrell D.H. Macrophage Phenotype Is Associated with Disease Severity in Preterm Infants with Chronic Lung Disease. PLoS ONE 2014; 9(8): e103059.

20. Сергеева А.И., Левина А.А., Мамукова Ю.И., Горячкина Л.А., Родионов В.А., Казюкова Т.В. Показатели феррокинетики и состояния эритропоэза при ранней анемии недоношенных детей. Педиатрия 2006; 1: 26–31. [Sergeeva A.I., Levina A.A., Mamukova Yu.I., Gorjachkina L.A., Rodionov V.A., Kazjukova T.V. Indicators and status ferrokinetiki erythropoiesis anemia with early preterm infants. Pediatrija 2006; 1: 26–31. (in Russ)]

21. Кетлинский С.А, Симбирцев А.С. Цитокины. СПб: Фолиант 2008; 552. [Ketlinskij S.A, Simbircev A.S. Cytokines. SPb: Foliant 2008; 552. (in Russ)]

22. Сотникова Н.Ю., Чаша Т.В., Кудряшева А.В, Полумискова Е.В. Иммунологические проблемы у новорожденных с перинатальными поражениями центральной нервной системы. г. Иваново 2010; 240. [Sotnikova N.Yu., Chasha T.V., Kudrjasheva A.V., Polumiskova E.V. Immunological problems in newborns with perinatal lesions of the central nervous system. Ivanovo 2010; 240. (in Russ)]

Благотворительный Фонд «Движение вверх» — Артемий Цыгульский

ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

1.1. Настоящая публичная оферта (далее – «Оферта») является предложением Благотворительного фонда помощи детям-инвалидам «Движение вверх» (далее – «Благополучатель») в лице Исполнительного директора Агафоновой Ирины Андреевны, действующей на основании Устава, заключить с любым физическим и/или юридическим лицом (далее – «Благотворитель») договор пожертвования (далее – «Договор») на условиях, предусмотренных ниже.

1.2. Благополучатель является некоммерческой благотворительной организацией, созданной в форме фонда, действующей на основании Устава, утвержденного Общим собранием учредителей от «30» января 2018 г. (далее – «Устав») и в соответствии с Федеральным законом от 11 августа 1995 года № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» (далее – «Закон »О благотворительной деятельности»»), обладает необходимыми правами для получения Пожертвования (как этот термин определен ниже) в интересах осуществления своей уставной деятельности.

1.3. Данное предложение является публичной Офертой в соответствии с пунктом 2 статьи 437 Гражданского Кодекса Российской Федерации.

1.4. Оферта вступает в силу со дня, следующего за днем размещения ее на сайте Благополучателя в сети Интернет по адресу movementup.ru (далее – «Сайт»).

1.5. Текст настоящей Оферты может быть изменен Благополучателем без предварительного уведомления, изменения действуют со дня, следующего за днем его размещения на Сайте.

1.6. Оферта является бессрочной. Благополучатель вправе отозвать настоящую Оферту в любое время без объяснения причин. Акцепт Оферты после даты отзыва Оферты не допускается.

1.7. Благополучатель готов заключать договоры пожертвования в ином порядке и/или на иных условиях, нежели это предусмотрено Офертой, для чего любое заинтересованное лицо вправе обратиться для заключения соответствующего договора к Благополучателю.

1.8. В настоящей Оферте, если контекст не требует иного, нижеприведенные термины имеют следующие значения:
1.8.1. «Оферта» – публичное предложение Благополучателя, адресованное любому физическому и/или юридическому лицу, заключить договор пожертвования (далее – «Договор») на существующих условиях, содержащихся в Договоре;

1.8.2. «Благотворитель» – физическое и/или юридическое лицо, заключившее с Благополучателем Договор на условиях, содержащихся в настоящей Оферте;

1.8.3. «Пожертвование» – добровольная и безвозмездная передача Благотворителем в собственность Благополучателя денежных средств;

1.8.4. «Акцепт» – полное и безоговорочное принятие Благотворителем условий настоящей Оферты.

ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА

2.1. По настоящему Договору Благотворитель в качестве благотворительного пожертвования передает Благополучателю любым удобным для Благотворителя способом собственные денежные средства в размере, определяемом Благотворителем (далее – «Пожертвование»), а Благополучатель принимает благотворительное пожертвование и использует его на осуществление уставной деятельности.

2.2. Осуществление Благотворителем действий по настоящему Договору признается пожертвованием в соответствии со статьей 582 Гражданского кодекса Российской Федерации.

2.3. Благотворитель подтверждает, что передаваемое Благополучателю Пожертвование принадлежит Благотворителю на праве собственности, правами третьих лиц не обременено, и безвозмездная передача Благотворителем Благополучателю указанного Пожертвования не нарушает права третьих лиц и нормы действующего законодательства Российской Федерации.

ПОРЯДОК ЗАКЛЮЧЕНИЯ ДОГОВОРА И ПЕРЕДАЧИ ПОЖЕРТВОВАНИЯ

3.1. Благотворитель самостоятельно определяет размер Пожертвования и вносит его в адрес Благополучателя любым способом, указанным на Сайте. Документом, подтверждающим внесение Пожертвования, является сообщение, направленное Благополучателем или его платежным агентом на контактные данные Благотворителя, указанные им при внесении Пожертвования, либо отметка об исполнении платежного поручения в банке Благотворителя.

3.2. Благотворитель может:
3.2.1. Перечислить Пожертвование платежным поручением по реквизитам Благополучателя, указанным в разделе 6 Оферты, в том числе и через личный кабинет на Интернет-сайте банка Благотворителя, а также использовать платежные терминалы, пластиковые (банковские) карты, системы электронных платежей и другие средства, позволяющие Благотворителю сделать Пожертвование;

3.2.2. Отправить короткое текстовое сообщение (SMS) на короткий номер, указанный на Сайте (только с номеров телефонов, оформленных на физическое лицо), с указанием в тексте суммы Пожертвования;

3.2.3. Поместить наличные денежные средства в ящики для сбора пожертвований, установленные Благополучателем или третьими лицами от имени и в интересах Благополучателя в общественных местах;

3.2.4. Перечислить пожертвование любыми другими способами, указанными на Сайте.

3.3. Совершение Благотворителем любого из действий, предусмотренных пунктом 3.2. Оферты, считается акцептом Оферты в соответствии с пунктом 3 статьи 438 Гражданского кодекса Российской Федерации.

3.4. Датой акцепта Оферты и, соответственно, датой заключения Договора является:
3.4.1. В случае, предусмотренном п. 3.2.1. — дата поступления денежных средств Благотворителя на расчетный счет Благополучателя, либо, в соответствующих случаях, на счет Благополучателя в платежной системе;

3.4.2. В случае, предусмотренном п. 3.2.2. — дата отправки короткого текстового сообщения (SMS) с указанием в тексте суммы пожертвования;

3.4.3. В случае, предусмотренном п. 3.2.3. — дата выемки уполномоченными представителями Благополучателя денежных средств из ящика для сбора пожертвований.

4. ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ СТОРОН

4.1. Благополучатель обязуется использовать полученные от Благотворителя по настоящему Договору денежные средства строго в соответствии с действующим законодательством РФ и в рамках своей уставной деятельности.

4.2. Благотворитель имеет право по своему усмотрению выбрать цель пожертвования, указав соответствующее «назначение платежа» при переводе пожертвования. Актуальный список проектов и благотворительных программ публикуется на Сайте, информационных рассылках, в социальных сетях и СМИ.

4.3. При получении пожертвования на благотворительную программу Благополучатель самостоятельно конкретизирует его использование, исходя из статей бюджета Благотворительной программы.

4.4. При получении пожертвования с указанием цели, например, фамилии и имени
нуждающегося, Благополучатель направляет пожертвование на помощь этому лицу. В случае если сумма пожертвований конкретному лицу превысит сумму, необходимую для оказания помощи, Благополучатель информирует об этом Благотворителей, размещая информацию на Сайте. Благополучатель использует положительную разницу между суммой поступивших пожертвований и суммой, необходимой для оказания помощи конкретному лицу, на реализацию Благотворительной программы Благополучателя, сохраняя приоритет в использовании остатков средств на помощь другим лицам, нуждающимся в подобной помощи. Осуществляя пожертвование, Благотворитель соглашается с тем, что после выполнения указанной в пожертвовании цели Благополучатель самостоятельно определяет цели использования пожертвования в рамках Благотворительной программы Благополучателя.

4.5. Пожертвования, полученные Благополучателем без указания конкретного назначения, направляются на реализацию уставных Благотворительных программ Благополучателя в соответствии с Федеральным законом № 135 от 11.08.1995 г. «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях».

4.6. Осуществляя пожертвование, Благотворитель соглашается с тем, что в соответствии с Федеральным законом № 135 от 11.08.1995 г. «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» Благополучатель имеет право использовать часть полученных средств для финансирования организационных и административных расходов. Максимальная сумма средств, используемых для организационных и административных расходов Благополучателя, не может превышать 20 (Двадцать) процентов от суммы, расходуемой за финансовый год. Данное ограничение не распространяется на оплату труда лиц, участвующих в реализации благотворительных программ Фонда.

4.7. Благотворитель дает Благополучателю согласие на обработку предоставленных Благотворителем при осуществлении пожертвования персональных данных (ФИО, адрес, место жительства, адрес электронной почты, номер мобильного телефона, банковские реквизиты, иные данные – для физических лиц; наименование, месторасположение, сумма пожертвования, иные данные – для юридических лиц), в том числе третьим лицам (на основании договора с Благополучателем), для целей исполнения настоящего Договора, включая следующие действия: сбор, запись, систематизацию, накопление, хранение, уточнение (обновление, изменение), извлечение, использование, передачу (распространение, предоставление, доступ), обезличивание, блокирование, удаление, уничтожение персональных данных. Во всех остальных случаях Благополучатель обязуется не раскрывать третьим лицам личную информацию Благотворителя без его письменного согласия. Исключением являются требования данной информации государственными органами, имеющими полномочия требовать такую информацию. Согласие на обработку персональных данных действует без ограничения срока. Такое согласие может быть отозвано Благотворителем в любое время путем направления Благополучателю письменного уведомления посредством электронной почты на электронный адрес Благополучателя [email protected] с пометкой «Отзыв согласия на обработку персональных данных».

4.8. Благотворитель имеет право на получение информации об использовании его Пожертвования путем доступа к информации, размещенной на Сайте и включающей в себя:
— информацию о суммах Пожертвований, фактически полученных Благополучателем
(зачисленных на расчетный счет Благополучателя), с указанием имени и первой буквы фамилии Благотворителя или наименования передавшей Пожертвование организации, или части номера телефона Благотворителя;
— отчет о платежах Благополучателя с указанием банковской платежной информации.

4.9. Если иное не предусмотрено применимым законодательством, Пожертвование не облагается НДС, а Благотворитель имеет право на получение социального налогового вычета на сумму осуществленных им благотворительных пожертвований.

4.10. Благополучатель публикует на Сайте информацию о своей работе и отчеты о результатах деятельности.

5. ПРОЧИЕ УСЛОВИЯ

5.1. В случае возникновения споров и разногласий между Сторонами по настоящей Оферте и/или Договору, они будут по возможности разрешаться путем переговоров. В случае невозможности разрешения спора путем переговоров, споры и разногласия могут решаться в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации в судебных инстанциях по юридическому адресу Благополучателя.

5.2. Стороны несут ответственность за достоверность информации, предоставляемой друг другу.

5.3. Совершая действия, предусмотренные данной Офертой, Благотворитель подтверждает, что ознакомлен с условиями и текстом настоящей Оферты, целями деятельности Благополучателя, осознает значение своих действий, имеет полное право на их совершение и полностью принимает условия настоящей Оферты.

5.4. Настоящая Оферта и Договор регулируются и подлежат толкованию в соответствии с законодательством Российской Федерации.

5.5. Благополучатель не несет перед Благотворителем иных обязательств, кроме обязательств, указанных в настоящей Оферте.

6. РЕКВИЗИТЫ

Благотворительный фонд помощи детям-инвалидам «Движение вверх» является юридическим лицом, учрежденным и действующим по праву Российской Федерации.

Полное наименование: Благотворительный фонд помощи детям-инвалидам «Движение вверх»

Краткое наименование: Благотворительный фонд «Движение вверх»

Юридический адрес: 107078, г. Москва, ул. Новая Басманная, д. 17, кв. 44
Почтовый адрес: 107078, г. Москва, ул. Новая Басманная, д. 17, кв. 44
ИНН: 7708331330 
КПП: 770801001
ОГРН: 1187700005228
Р/с 40703810338000009151 в ПАО «Сбербанк России» г. Москва
К/с 30101810400000000225
БИК: 044525225

ЗНАЧЕНИЕ МАГНИТНО-РЕЗОНАНСНОЙ ТОМОГРАФИИ ДЛЯ РАННЕЙ ДИАГНОСТИКИ ПЕРИНАТАЛЬНЫХ ГИПОКСИЧЕСКИ-ИШЕМИЧЕСКИХ ПОРАЖЕНИЙ ГОЛОВНОГО МОЗГА | Шимченко

1. Барашнев Ю. И. Перинатальная неврология. – Москва: издательство «Триада-Х», 2001. – 638 с.

2. Голосная Г. С. Нейрохимические аспекты патогенеза гипоксических поражений мозга у новорожденных. – Москва: МЕДПРАКТИКА-М, 2009. – 128 с.

3. Какунина А. С. Возможности и ограничения оценки диффузии с помощью МР-томографии // 8-я Всероссийская межвузовская конференция молодых ученых. – Санкт-Петербург, 2011. – С. 200–201.

4. Карельская Н. А., Кармазановский Г. Г. Диффузионновзвешенная магнитно-резонансная томография всего тела // Хирургия. Журнал им. Н. И. Пирогова. – 2010. – № 8. – С. 57–60.

5. Трофимова Т. Н., Ананьева Н. И., Назинкина Ю. В., Карпенко А. К., Халиков А. Д. Нейрорадиология. – Санкт-Петербург: издательский дом «СПбМАПО», 2009. – 284 с.

6. Труфанов Г. Е., Тютин Л. А. Магнитно-резонансная спектроскопия. – Санкт-Петербург: ЭЛБИ-СПб, 2008. – 237 с.

7. Уэстбрук К. Магнитно-резонансная томография: Справочник / Под ред. Ж. В. Шейх, С. М. Горбунова. – Москва: БИНОМ, 2011. – 448 с.

8. Rutherford M., Counseii S., Allsop J., Boardman J., Kapellou O., Larkman D., Hajnal J., Edwards D. Diffusion-weighted magnetic resonance imaging in term perinatal brain injury: a comparison with site of lesion and time from birth // Pediatrics. – 2004. – № 114. – С. 1004–1014.

9. Woodward L. J., Anderson P. J., Austin N. C., Howard K., Inder T. E. Neonatal MRI to predict neurodevelopmental outcomes in preterm infants // The new england journal of medicine. – 2006. – № 355. – С. 685–694.

Роль активных форм кислорода, происходящих из митохондрий

Митохондриальная дисфункция является наиболее фундаментальным механизмом повреждения клеток при церебральной гипоксии-ишемии и реперфузии. Митохондриальная дыхательная цепь (MRC) все чаще рассматривается как источник активных форм кислорода (ROS) в постишемической ткани. Потенциально АФК, происходящие из MRC, могут вносить вклад в вызванный реперфузией окислительный стресс, способствуя проницаемости митохондриальной мембраны. Нарушение целостности митохондриальных мембран во время реперфузии считается основным механизмом вторичного энергетического сбоя.Эта статья фокусируется на текущих данных, подтверждающих патогенную роль АФК, происходящих из митохондриальной дыхательной цепи, в стимулировании вторичного энергетического сбоя, и предлагает потенциальную терапевтическую стратегию против окислительного стресса, вызванного реперфузией, после гипоксии-ишемии-реперфузионного повреждения развивающегося мозга.

1. Введение

Перинатальное гипоксически-ишемическое (ГИ) повреждение головного мозга является одной из наиболее частых причин тяжелой неврологической инвалидности у детей. Расчетные затраты времени на поддержку детей с церебральным параличом, частым исходом травмы головного мозга HI у новорожденных, достигли 11.5 миллиардов долларов в 2003 году [1]. К сожалению, наше понимание механизмов повреждения головного мозга HI недостаточно глубоко для разработки целенаправленных терапевтических вмешательств при этом заболевании. Даже терапевтические механизмы церебральной гипотермии после HI (единственная клинически доказанная нейропротективная стратегия) до сих пор не определены, что препятствует оптимальному использованию этой потенциально мощной стратегии.

Физиологически травму головного мозга HI можно определить как острую нехватку кислорода и питательных веществ в головном мозге, вызванную нарушением мозгового кровообращения.Гипоксия-ишемия приводит к серьезному нарушению биоэнергетики клеток, и если мозговое кровообращение не восстанавливается, смерть мозга невозможно предотвратить. Однако если мозговое кровообращение восстанавливается, например, в результате успешной реанимации, то реперфузия головного мозга обеспечивает полное или частичное восстановление мозга. К сожалению, такая же реперфузия также может способствовать распространению черепно-мозговой травмы, вызванной инсультом HI. Это означает, что повреждение головного мозга HI как заболевание состоит из двух основных патофизиологических событий: гипоксии-ишемии и реперфузии.Во время гипоксии-ишемии и реперфузии митохондриальная дисфункция играет фундаментальную роль в повреждении головного мозга. В настоящее время признано, что не только неспособность митохондрий генерировать АТФ во время ишемии, но и образование окислительных радикалов и высвобождение проапоптотических белков во время реперфузии способствуют повреждению клеток. Ведущие молекулярные механизмы, ответственные за развитие повреждения и восстановления клеток во время реперфузии, изменяются в разные моменты времени после инсульта HI (Рисунок 1).Важнейшие вышестоящие механизмы, которые следует учитывать при лечении травм головного мозга HI, связаны с окислительным стрессом [2]. Следовательно, уже в начале реанимации / реперфузии следует предпринять попытку ограничить вызванный реоксигенацией всплеск образования активных форм кислорода (АФК), чтобы облегчить тяжесть окислительного повреждения головного мозга HI.


2. Здравоохранение и реанимация

Известно, что повторное поступление кислорода в ишемическую ткань потенцирует окислительное повреждение.Первоначальная попытка ограничить образование АФК может быть предпринята путем разумного использования кислорода во время реанимации. Не так давно, в 2000 году, бесспорно рекомендовалось использование 100% кислорода для начала реанимации всех детей с депрессией [3]. Теперь неонатологи умерили энтузиазм по поводу использования чистого кислорода в реанимации новорожденных. Несколько клинических испытаний показали, что у большинства детей с депрессией цель реанимации — немедленное выживание — может быть достигнута с использованием комнатного воздуха так же эффективно, как и с использованием 100% кислорода [4–6].Кислород — незаменимый компонент АФК. Следовательно, независимо от основных механизмов генерации АФК во время реперфузии, переход от рутинного использования 100% кислорода к комнатному воздуху в начале реанимации новорожденных потенциально должен ограничить тяжесть окислительного стресса. Действительно, Vento et al. сообщили о значительно более низком уровне циркулирующих маркеров окислительного стресса у новорожденных, реанимированных комнатным воздухом (RA), по сравнению с младенцами, реанимированными 100% кислородом [7].Однако еще предстоит определить, в какой степени использование РА в реанимации младенцев с повреждением головного мозга HI снижает окислительное повреждение мозга. Многочисленные исследования на животных ясно показали, что гипероксическая реоксигенация, поддерживаемая в течение 30–60 минут после начальной реперфузии, пагубно сказывается на неврологическом исходе у асфиксированных свиней и грызунов [8–10]. Использование 100% кислорода у этих животных было тесно связано с обострением окислительного стресса в головном мозге [8]. Однако следует отметить, что гипероксическая реанимация в этих исследованиях использовалась в течение 30–60 минут.В эти моменты реперфузии уже было достигнуто полное восстановление системного кровообращения, что привело к крайней гипероксемии. Поскольку основной целью реанимации является восстановление спонтанного кровообращения (ROSC), эксперименты, в которых гипероксическая реанимация применяется за пределами временной точки ROSC, имеют ограниченное трансляционное значение для науки о реанимации. Тем не менее, приведенные выше ссылки действительно содержат важный вывод для постреанимационной медицинской помощи: следует приложить все усилия, чтобы избежать гипероксемии при реперфузии.

Хотя было показано, что нормоксическая реанимация эффективна для большинства младенцев, до сих пор не установлено, является ли использование РА в реанимации тяжелой (полная остановка кровообращения) асфиксии младенцев столь же эффективным, как использование 100% кислорода. в достижении ROSC. После продолжительной (25 минут) остановки сердца и легких у половозрелых свиней реанимация с использованием вентиляции с положительным давлением значительно улучшила частоту устойчивого ROSC и сердечного выброса только в том случае, если реанимация была дополнена гипербарической реакцией (~ 400% O 2 ). -оксигенация [11].Напротив, после короткой (одна минута) остановки сердца сердечно-легочная реанимация с использованием RA или 100% O 2 привела к аналогичным показателям ROSC у новорожденных свиней [12, 13]. Эти данные позволяют предположить, что продолжительность остановки кровообращения может определить, нуждается ли вентиляция с положительным давлением в добавке 100% O 2 для увеличения скорости ROSC. Важно понимать, что не следует предпринимать попыток ослабить вызванный реперфузией окислительный стресс за счет эффективности реанимации.

В целом, текущие данные показывают, что использование комнатного воздуха в реанимации снижает тяжесть окислительного стресса у большинства детей с депрессией, подверженных риску повреждения головного мозга HI. Однако простота этого подхода (ограничение доступности кислорода для образования АФК) подчеркивает наше неполное понимание механизмов, инициирующих окислительное повреждение головного мозга HI. Интересно, что Мацюкевич и соавт. показали, что у новорожденных мышей, подвергшихся летальному поражению HI, о чем свидетельствует полный коллапс кровообращения, гипероксическая реанимация, ограниченная временем (2 минуты), необходимым для достижения устойчивого ROSC, не была связана с обострением вызванного реперфузией ускорения эмиссии ROS. из изолированных митохондрий мозга [14].Однако еще предстоит выяснить, вызывают ли АФК, происходящие из митохондрий в начале и во время реперфузии, окислительное повреждение головного мозга HI. На сегодняшний день все еще неясно, каковы источники патогенных окислительных радикалов в головном мозге HI, как усилить антиоксидантные механизмы и каковы те механизмы повреждения, которые инициируются или усугубляются АФК.

3. Потенциальные источники активных форм кислорода при тяжелом поражении развивающегося мозга

Эволюция ишемического повреждения мозга после восстановления доставки кислорода и питательных веществ — это парадоксальный биологический феномен.Хотя очевидно, что без реперфузии / реоксигенации ишемическая ткань не выживает, дезадаптивные метаболические изменения, вызванные ишемией, предрасполагают клетку к дисфункции и гибели при реперфузии / реоксигенации. Центральная роль в этом явлении была отведена АФК, которые могут образовываться только в присутствии О 2 . Следовательно, окислительное повреждение происходит в основном при повторном введении O 2 в ишемическую ткань. В незрелом мозге антиоксидантная система недостаточно развита, что ограничивает инактивацию некоторых АФК и, в частности, перекиси водорода (см. Обзор в [2]).Последний, возможно, является наиболее важным видом АФК, повреждающим ткани, из-за его относительной стабильности и способности пересекать липидные мембраны. Например, повышающая регуляция супероксиддисмутазы Cu / Zn (фермент, который превращает супероксид в H 2 O 2 ) увеличивала, а не уменьшала степень повреждения головного мозга HI у новорожденных крыс [15]. Это было связано с повышенным уровнем H 2 O 2 в головном мозге. Напротив, трансгенные мыши, сверхэкспрессирующие глутатионпероксидазу (фермент, который детоксифицирует H 2 O 2 в H 2 O), были значительно защищены от инсульта HI [16].Каково происхождение этого H 2 O 2 ? Каковы основные источники окислительных радикалов, ответственных за окислительное повреждение мозга при HI? В элегантном исследовании Абрамов и соавторы идентифицировали три различные системы генерации АФК во время симулированного инсульта HI (кислородно-глюкозная депривация (OGD)) и реперфузии в культивируемых нейронах, митохондриальной дыхательной цепи (MRC), ксантиноксидазе и NADPH-оксидазе [17]. MRC отвечает на OGD всплеском эмиссии ROS, которая снижается к концу HI-инсульта вследствие потери митохондриального мембранного потенциала.В конце HI-инсульта второе повышение выработки клеточных АФК было связано с активностью ксантиноксидазы. Третий пик продукции АФК был связан с активностью НАДФН-оксидазы во время реперфузии. Ингибирование НАДФН-оксидазы или ксантиноксидазы привело к значительной нейропротекции [17]. У неполовозрелых животных и людей с поражением головного мозга HI повышенный уровень гипоксантина был предложен в качестве доказательства патогенной роли ксантиноксидазы [18, 19]. Однако ингибирование ксантиноксидазы оксипуринолом или аллопуринолом не привело к снижению перекисного окисления липидов и не защитило мозг на модели повреждения HI на крысах [20] или у новорожденных с перинатальным поражением HI [21].Генетическое и / или фармакологическое ингибирование НАДФН-оксидазы также не оказывало нейрозащитного действия в различных моделях перинатального повреждения головного мозга HI [22]. Взятые вместе, эти данные ставят под сомнение патогенный вклад НАДФН-оксидазы или ксантиноксидазы в окислительное повреждение головного мозга после HI у новорожденных. Интересно, что Loor et al. Использование модели, моделирующей реперфузионное повреждение HI в культивируемых кардиомиоцитах, продемонстрировало, что генетическая сверхэкспрессия только внутримитохондриальных ферментов, поглощающих АФК, Mn-супероксиддисмутазы или фосфолипидгидропероксид-глутатионпероксидазы защищала клетки от гибели, вызванной реперфузией [23].Напротив, сверхэкспрессия супероксиддисмутазы Cu-Zn или каталазы не приводила к защите [23].

Митохондрии известны как основной источник продукции АФК для здоровья и болезней, включая ишемию-реперфузию головного мозга (обзор см. В [24]). В моделях зрелых животных ишемического-реперфузионного повреждения мозга и сердца митохондрии все чаще признаются в качестве важного источника ускорения высвобождения АФК, обусловленного реперфузией [24–27]. Тем не менее, быстро появляющиеся доказательства, подтверждающие пагубную роль АФК, образующихся в митохондриях во время реперфузии, частично уравновешиваются сообщениями, предполагающими передачу сигналов о выживании, опосредованную митохондриальными АФК в прекондиционировании сердца ([28], обзор в [29]) и в постишемической реперфузии [ 30].В развивающемся мозге потенциальные вредные эффекты митохондриальных АФК или их выживание при реперфузии HI не изучались. В следующей части этой статьи мы обсуждаем экспериментальные данные, полученные на зрелых животных моделях ишемии-реперфузии мозга и сердца, которые подтверждают основную роль митохондриальных АФК в окислительном повреждении.

4. Митохондриальные ROS и HI Реперфузионный окислительный стресс

В нескольких исследованиях у взрослых животных было обнаружено вызванное реперфузией ускорение генерации ROS из митохондрий, связанное с окислительным повреждением постишемического сердца [25, 26] и мозга [27].Одно исследование показало, что у новорожденных мышей с генетически удаленным компонентом C1q классического пути активации комплемента нейропротекция и ослабление окислительного повреждения головного мозга HI были связаны со способностью митохондрий головного мозга C1 выделять значительно меньше ROS в ответ на реперфузию HI. затем с измененной активацией терминального комплекса комплемента [31]. Патогенный вклад АФК, происходящих из митохондрий, подтверждается данными, демонстрирующими, что внешнее или генетическое усиление митохондриально-направленных поглотителей АФК снижает степень повреждения или / или окислительного стресса на животных моделях ишемии-реперфузии в нескольких органах ([32–34 ], обзор приведен в [35]).Кроме того, фармакологическое ингибирование генерации АФК в митохондриальной дыхательной цепи (MRC) ограничивает степень ишемического реперфузионного повреждения и экспрессию маркеров окислительного повреждения [26, 36, 37]. Эти данные подчеркивают, что MRC является потенциальной мишенью для антиоксидантной терапевтической стратегии против повреждения головного мозга HI. В MRC комплекс I и комплекс III являются двумя основными сайтами генерации АФК во время реперфузии [32, 38]. Ингибирующий эффект ишемии на комплекс I был предложен как причина ускоренной генерации ROS в MRC в сердце [26].Однако интерпретация данных о постишемической продукции митохондриальных АФК может быть трудной и требует соответствующего опыта. Данные о функции митохондрий при ишемии-реперфузии в основном были получены в изолированных митохондриях in vitro, когда результаты зависели от выбора экспериментальных условий. Например, в митохондриях, выделенных из различных органов, включая мозг новорожденных мышей, ответом на ингибирование комплекса I является либо увеличение, либо резкое снижение скорости эмиссии ROS, в зависимости от субстрата, используемого для передачи электронов MRC.Связанные с НАД субстраты, такие как малат, глутамат, пируват и т. Д., Неизменно поддерживают повышение митохондриальной эмиссии АФК после ингибирования комплекса I ротеноном (рис. 2 (а)). Напротив, использование FAD-связанных субстратов, таких как, например, сукцинат, приводит к значительному снижению эмиссии митохондриальных АФК после ингибирования комплекса I ротеноном (рис. 2 (а)). Эти различия в генерации ROS с помощью MRC в ответ на один и тот же ингибитор комплекса I хорошо поняты и объясняются различиями в транспортных потоках электронов, поддерживаемых NAD- или FAD-связанными субстратами (rev. [39]).NAD-связанные субстраты поддерживают только прямой транспортный поток электронов (FET) от комплекса I — к растворенному в мембране убихинону — к комплексу III — к цитохрому с и, наконец, к кислороду через комплекс IV (цитохром с оксидаза). Во время этого полевого транзистора низкие уровни супероксида могут генерироваться в неуказанных сайтах MRC (вероятно, в комплексе I и комплексе III), потому что некоторые электроны случайно уходят с переносчиков электронов MRC на O 2 (рис. 2 (b)). Ротенон, пиридабен, тиобарбитураты и другие ингибиторы комплекса I прерывают FET между переносчиками электронов комплекса I и растворенным в мембране убихиноном.Это прерывание полевого транзистора увеличивает эмиссию АФК из комплекса I (рис. 2 (c)), вторичное по отношению к чрезмерному восстановлению переносчиков электронов (флавин и / или FeS-центр N2 и связанный с комплексом I убихинон) в этом комплексе (см. Обзор [40]). ). Он также стимулирует эмиссию АФК из других источников, расположенных в матриксе митохондрий, таких как, например, дигидролипоамиддегидрогеназа [41, 42], подкомпонент пируватдегидрогеназы и кетоглутаратдегидрогеназы. Эта стимуляция продукции АФК вызвана уменьшением митохондриального отношения НАД / НАДН (в результате неспособности комплекса I окислять НАДН).С другой стороны, в митохондриях, питаемых FAD-связанными субстратами (например, сукцинатом), основной поток электронов обходит Комплекс I и идет от сукцинатдегидрогеназы (Комплекс II) к растворенному в мембране убихинону, Комплексу III, цитохрому с и цитохрому. c оксидаза. При определенных условиях, таких как умеренно повышенный мембранный потенциал и обилие субстрата, связанного с FAD, поток электронов может — и действительно — идти обратно от комплекса II, убихинона, к комплексу I и далее к расположенному в матрице NAD.Это называется потоком обратного транспорта электронов (RET) (рис. 2 (d)). Было обнаружено, что RET ассоциирован с очень высокими скоростями эмиссии ROS, примерно в 100 раз большей, чем у NAD-связанных субстратов (обзор в [39]). Считается, что основными местами эмиссии ROS в митохондриях, питаемых FAD-связанным субстратом, являются комплекс I и расположенные в матрице ферменты пируватдегидрогеназа и альфа-кетоглутаратдегидрогеназа. Ингибирование комплекса I ротеноном или аналогичными ингибиторами прерывает поток RET и, следовательно, существенно снижает скорость эмиссии ROS (в 5-8 раз) (Рисунки 2 (a) и 2 (d)) [39].Поток RET представляет собой основной механизм производства ROS митохондриями, питаемыми сукцинатом, особенно в головном мозге и сердце [43]. Следует отметить, что и FET, и RET генерируют протонодвижущую силу и поддерживают окислительное фосфорилирование ADP; при этом RET примерно на 30% менее эффективен с точки зрения производства энергии, но генерирует намного больше ROS.


In vivo, в непатологических условиях, первичным донором электронов для MRC в митохондриях мозга являются NAD-связанные субстраты, например пируват, образующийся при гликолизе.Однако во время ишемии-реперфузии доступность субстрата значительно отличается от таковой в нормальных клетках. Есть несколько доказательств того, что в начале реперфузии постишемические митохондрии активно метаболизируют сукцинат. Комплекс I является наиболее чувствительным из всех пяти комплексов к снижению мозгового кровотока, и в конце ишемии активность этого комплекса значительно снижается [44, 45]. В незрелом мозге HI приводил к незначительному (9% для малат-глутамат) и умеренно (21% для пируват-малат) большему ингибированию митохондриального дыхания, испытанному на субстратах, связанных с NAD, по сравнению с испытанным на субстрате, ориентированном на FAD, сукцинат [ 46].У зрелых крыс ишемия переднего мозга и шестичасовая реперфузия приводили к значительному ингибированию митохондриального дыхания, тестируемого на NAD-связанных субстратах. Однако не было обнаружено значительных отличий от контрольных значений, когда одни и те же митохондрии дышали на сукцинат [47]. Это говорит о том, что после ишемии мозга активность комплекса II— лучше сохраняется по сравнению с комплексом I. Это способствует поддержанию дыхания сукцинатом при повторном введении О 2 . Действительно, в головном мозге крысы ишемия привела к глубокому (8-10-кратному) истощению всех НАД-связанных субстратов: пирувата, цитрата, альфа-кетоглутарата, оксалоацетата, фумарата и малата.Напротив, концентрация сукцината увеличилась на ~ 300% [48] и оставалась повышенной через 15 минут реперфузии [49]. После острой системной гипоксемии окисление сукцината и глутамата изолированными митохондриями головного мозга крысы значительно (> 60%) увеличилось [50, 51]. Кроме того, известно, что окисление сукцината ингибирует окисление пирувата и других НАД-связанных респираторных субстратов, событие, связанное с чрезмерным восстановлением митохондриальных пиридиновых нуклеотидов [52].В сердце уровень сукцината также заметно повышается во время ишемии с последующей нормализацией в течение 30-60 минут после реперфузии [53, 54], момент времени, связанный с почти полным восстановлением метаболической активности митохондрий при реперфузии HI новорожденных [31 ]. Таким образом, если на начальной стадии реперфузии митохондрии активно утилизируют сукцинат, то прерывание потока RET агентами, ингибирующими комплекс I, должно снижать генерацию ROS без значительного изменения скорости продукции АТФ. Если зависимая от потока RET продукция ROS вызывает окислительное повреждение после HI, то ингибирование восстановления комплекса I при реперфузии должно уменьшить окислительное повреждение.Действительно, у крыс с глобальной ишемией мозга ингибирование комплекса I ротеноном или галоперидолом значительно снижает накопление гидроксильных радикалов в тканях, что приводит к почти полному прекращению вызванного реперфузией всплеска продуктов перекисного окисления липидов [27]. Ambrosio et al. сообщили, что ингибирование комплекса I с тиобарбитуратом амиталом привело к значительному снижению уровня свободных радикалов, связанных с ослаблением перекисного окисления липидов в изолированных сердцах кроликов, подвергнутых ишемии-реперфузии [25].Наши данные показали, что ингибирование комплекса I с пиридабеном значительно снижает объем церебрального инфаркта и признаки окислительного повреждения ткани мозга и митохондрий после HI у новорожденных мышей [55]. В модели остановки сердца и реперфузии комплекс I был предложен в качестве первичного генератора АФК [56]. Взятые вместе, эти данные предполагают, что АФК, генерируемые в комплексе I, участвуют в окислительном повреждении постишемического мозга и сердца, что делает этот комплекс разумной терапевтической мишенью против окислительного стресса на ранних стадиях реперфузии.

Помимо комплекса I, комплекс III был признан важным источником эмиссии АФК при ишемии и реперфузии [30, 57]. Однако эксперименты с изолированными нервными окончаниями показали, что только очень высокий уровень ингибирования комплекса III (70–80%) приводит к заметному увеличению генерации H 2 O 2 [58]. Учитывая, что после ишемии мозга было показано, что дыхание митохондрий на сукцинате заметно лучше сохраняется по сравнению с испытанным на субстратах, связанных комплексом I [47], основания рассматривать комплекс III как терапевтическую мишень при реперфузии слабо.Действительно, в митохондриях, дышащих сукцинатом, поток RET (комплекс I) вносит наибольший вклад в продукцию ROS. Наконец, нереально ингибировать комплекс III без значительного снижения продукции АТФ, что может быть вредным для восстановления тканей.

5. Патогенные механизмы, на которые нацелены митохондриальные АФК при реперфузии HI

Традиционно пагубное влияние оксидативного стресса подтверждается данными о структурных окислительных изменениях в мозге после HI.Однако также важно определить, на какой конкретный механизм повреждения могут воздействовать АФК во время реперфузии. При разработке нейрозащитных стратегий важно учитывать не только источник вредных АФК, но и особый механизм повреждения, вызванный / усугубляемый этими АФК. С логистической точки зрения, если окислительный стресс является одним из самых ранних повреждающих событий, вызванных реперфузией, механизм, на который нацелены ROS, должен находиться в непосредственной временной близости от индексного события.

В ишемизированном мозге клетки испытывают чрезмерную стимуляцию глутаматных рецепторов и клеточную перегрузку Ca ++ , которая происходит в значительно большей степени в неонатальном мозге, чем в зрелой ЦНС [59, 60].Митохондрии активно участвуют в сохранении клеточного гомеостаза Ca ++ за счет поступления Ca ++ из цитозоля в пространство митохондриального матрикса (обзор в [61]). Однако, если митохондриальная нагрузка Ca ++ превышает способность митохондрий удерживать Ca ++ , тогда митохондриальные мембраны теряют свою целостность из-за открытия канала во внутренней мембране, называемого переходной порой митохондриальной проницаемости (mPTP). Временное и постоянное открытие mPTP строго рассматривается как один из ведущих механизмов некротической и апоптотической гибели клеток в головном мозге и других органах после ишемического реперфузионного повреждения ([62, 63], обзор [64]).Было показано, что митохондриальные АФК могут инициировать открытие mPTP во время ишемии [22] и реперфузии [65, 66] даже в отсутствие циклофилина-D (единственный известный структурный компонент mPTP) или перегрузки Ca ++ [67, 68]. Антиоксидант, нацеленный на митохондрии, mitoTEMPO, частично предотвращал открытие mPTP и ослаблял некроз и апоптоз после имитации ишемии-реперфузионного повреждения в культивируемых клетках почечных канальцев [69]. Взятые вместе, эти данные предполагают, что независимо от типа органа, АФК, происходящие из митохондрий при реперфузии, могут вызвать потерю целостности внутренней митохондриальной мембраны, событие, предложенное как «точка невозврата» в распространении гибели клеток после HI. оскорблять.

6. Роль проницаемости митохондриальной мембраны в травме головного мозга HI
6.1. Переходная пора проницаемости внутренней митохондриальной мембраны (mPTP) и повреждение HI в развивающемся мозге

Независимо от стадии развития, поражение HI серьезно ингибирует окислительное фосфорилирование митохондрий. Было показано, что в незрелом мозге в конце инсульта HI фосфорилирующее дыхание митохондрий значительно подавлялось [31, 70, 71]. Реоксигенация / реперфузия восстанавливает митохондриальную способность фосфорилирования АДФ, нормализуя содержание АТФ в головном мозге после HI.Однако после нескольких часов реперфузии митохондрии обнаруживают глубокое снижение скорости их АДФ-фосфорилирующего дыхания [31, 46], событие, известное как вторичный энергетический сбой. Молекулярный механизм, предложенный для объяснения патогенеза вторичного энергетического сбоя, — это открытие mPTP. mPTP делает органеллы неспособными к производству АТФ из-за потери протонодвижущей силы и НАД. Этот биоэнергетический сбой приводит к набуханию митохондрий, что приводит к проницаемости внешней митохондриальной мембраны и высвобождению проапоптотических белков, что приводит к некротической и апоптотической гибели клеток [72–74].Было показано, что у новорожденных крыс внутренняя митохондриальная мембрана открывает mPTP через 0–1,5 часа и через 6–8 часов после HI [75]. Однако патогенное значение mPTP в реперфузионном повреждении в развивающемся головном мозге HI остается неопределенным. Например, в отличие от взрослых мышей, новорожденные мыши с нокаутом по циклофилину-D оказались восприимчивыми к повреждению HI [76]. Ранее та же группа сообщала, что антагонист циклофилина-D, циклоспорин-A, не ослабляет степень повреждения головного мозга HI у новорожденных крыс [77].Напротив, используя ту же модель, Hwang et al. сообщили, что циклоспорин-A, вводимый сразу после инсульта HI, значительно защищает развивающийся мозг, уменьшая как некротическую, так и апоптотическую гибель клеток у новорожденных крыс [78]. Аналогичные результаты были получены у новорожденных крыс, подвергшихся легкой очаговой ишемии-реперфузии головного мозга [79]. У новорожденных крыс и мышей, подвергшихся глобальному повреждению гипоксией-ишемией-реперфузией, последующее лечение циклоспорином А заметно усиливало нейрозащитный эффект антагониста каналов Ca ++ , нимодипина [80].Учитывая, что на зрелых животных моделях ишемического реперфузионного повреждения была настоятельно предложена патогенная роль mPTP, необходимы более обширные исследования для выяснения вклада открытия mPTP в реперфузионное повреждение HI головного мозга в развивающемся головном мозге.

6.2. Пора внешней митохондриальной мембраны (OMMP) и HI-повреждение развивающегося мозга

После ишемического инсульта проницаемость митохондриальной мембраны может происходить через открытие поры внешней митохондриальной мембраны (OMMP), вызванное транслокацией Bak / Bax в митохондрии.Считается, что эта пора в первую очередь отвечает за высвобождение проапоптотических белков из межмембранного пространства митохондрий, что приводит к апоптотической гибели клеток [81, 82], в том числе вызванной окислительным стрессом ([83], обзор в [84]). Важно, что при HI реперфузионное повреждение развивающегося мозга Bax-зависимое OMMP было предложено как первичный механизм повреждения ([76], обзор в [85]). Сдвиг развития в сторону приоритета Bax-зависимого OMMP над циклофилин-D-зависимым открытием mPTP в повреждении головного мозга HI подтверждается данными, полученными на неонатальных мышах с нокаутом циклофилина D [76], а также нейропротективным эффектом Bax-ингибирующий пептид [86].Однако, в отличие от лучшего понимания событий, ведущих к вторичной энергетической недостаточности и некротической гибели клеток после открытия mPTP, менее ясно, как Bax / Bak-опосредованное открытие OMMP влияет на окислительное фосфорилирование и приводит к вторичной энергетической недостаточности и некрозу. Одна из возможностей заключается в том, что постишемическое открытие OMMP приводит к массивной потере цитохрома c из межмембранного митохондриального пространства, что приводит к вторичному ингибированию окислительного фосфорилирования. Однако эта потеря цитохрома с не была опосредована открытием mPTP и не была связана с изменениями митохондриальных Bax, Bad, Bak или Bid [87].Хотя митохондриальные АФК оказались критическими для реализации Bax / Bak-зависимого апоптоза, индуцированного противораковыми препаратами [88, 89], мы не нашли данных, что АФК, происходящие из митохондрий, участвуют в Bax / Bak-индуцированном апоптозе в организме человека. HI травма головного мозга. Интересно, что индуцированный окислительным стрессом апоптоз клеток явно требует присутствия ROS, происходящих из MRC, чтобы сигнализировать об открытии mPTP, но этот апоптоз не зависит от транслокации Bax [90]. Существование двух относительно независимых механизмов проницаемости митохондриальной мембраны не исключает вклада каждого из этих механизмов в повреждение HI в развивающемся головном мозге.В самом деле, есть доказательства участия cyclophilin D-зависимого открытия mPTP в Bax-управляемом высвобождении цитохрома c в изолированных митохондриях [91].

В заключение, анализ текущих данных подтверждает гипотезу о том, что в развивающемся головном мозге HI реоксигенация / реперфузия вызывает не только восстановление биоэнергетики клеток, но и ускоряет генерацию АФК в дыхательной цепи митохондрий (рисунки 3 (а) и 3 (б)). ). Эти АФК могут вызывать окислительное повреждение митохондриальных мембран.Это повреждение происходит в формах пор на внешней мембране, зависящих от mPTP и Bax / Bak, которые рассматриваются как «точка невозврата» в развитии повреждения HI. Имея данные о том, что комплекс I способствует ускоренному образованию АФК во время реперфузии, новая нейрозащитная стратегия против вызванной реперфузией проницаемости митохондриальной мембраны может состоять из обратимого фармакологического ингибирования восстановления комплекса I после инсульта HI (рис. 3 (c)).


Благодарность

Авторы благодарят Др.Раймонду Старку за помощь в редактировании. Эта работа была поддержана грантом NIH NS NS071121.

Повреждение мозжечка у доношенных новорожденных с гипоксически-ишемической энцефалопатией недооценено

  • 1.

    Azzopardi, D. et al. Влияние гипотермии при перинатальной асфиксии на исходы в детстве. N. Engl. J. Med. 371 , 140–149 (2014).

    CAS Статья Google ученый

  • 2.

    van Handel, M., de Sonneville, L., de Vries, L. S., Jongmans, M. J. и Swaab, H. Специфическое нарушение памяти у доношенных детей после неонатальной энцефалопатии. Dev. Neuropsychol. 37 , 30–50 (2012).

    Артикул Google ученый

  • 3.

    van Handel, M., Swaab, H., de Vries, L. S. и Jongmans, M. J. Поведенческие исходы у детей с неонатальной энцефалопатией в анамнезе после перинатальной асфиксии. Дж.Педиатр. Psychol. 35 , 286–295 (2010).

    Артикул Google ученый

  • 4.

    De Vries, L. S. & Jongmans, M. J. Отдаленный исход после неонатальной гипоксически-ишемической энцефалопатии. Arch. Дис. Child Fetal Neonatal Ed. 95 , 220–225 (2010).

    Артикул Google ученый

  • 5.

    Miller, S.P. et al. Особенности черепно-мозговой травмы при доношенной неонатальной энцефалопатии. J. Pediatr. 146 , 453–460 (2005).

    Артикул Google ученый

  • 6.

    Groenendaal, F. & de Vries, L. S. Пятьдесят лет исследований мозга при неонатальной энцефалопатии после перинатальной асфиксии. Pediatr. Res. 81 , 150–155 (2017).

    Артикул Google ученый

  • 7.

    Goergen, S. K. et al. Ранняя МРТ у доношенных новорожденных с перинатальным гипоксически-ишемическим повреждением головного мозга: согласие между наблюдателями и предикторы результатов МРТ через 2 года. Clin. Радиол. 69 , 72–81 (2014).

    CAS Статья Google ученый

  • 8.

    Робертсон, Р. Л. и Глезье, К. М. Диффузионно-взвешенная визуализация головного мозга у младенцев и детей. Pediatr. Радиол. 37 , 749–768 (2007).

    Артикул Google ученый

  • 9.

    Олдерлестен, Т., Никкельс, П.Г. Дж., Бендерс, М.J. N. L., De Vries, L. S. и Groenendaal, F. Прижизненная МРТ черепа в сравнении с посмертным гистопатологическим исследованием мозга доношенных новорожденных с неонатальной энцефалопатией после перинатальной асфиксии. Arch. Дис. Child Fetal Neonatal Ed. 98 , F304–9 (2013).

    Артикул Google ученый

  • 10.

    Alderliesten, T., De Vries, LS, Benders, MJNL, Koopman, C. & Groenendaal, F. МРТ и исход доношенных новорожденных с перинатальной асфиксией: значение диффузионно-взвешенной МРТ и 1 H МР-спектроскопия. Радиология 261 , 235–242 (2011).

    Артикул Google ученый

  • 11.

    Alderliesten, T. et al. МРТ и спектроскопия у новорожденных (в ближайшем будущем) с перинатальной асфиксией и терапевтической гипотермией. Arch. Дис. Child Fetal Neonatal Ed. 102 , F147 – F152 (2017).

    Артикул Google ученый

  • 12.

    Campanille, V.и другие. Длительные изменения мозжечка после перинатальной асфиксии у крыс. Brain Res. Бык. 116 , 57–66 (2015).

    CAS Статья Google ученый

  • 13.

    Биран В., Верни К. и Ферриеро Д. М. Перинатальное повреждение мозжечка на моделях человека и животных. Neurol. Res. Int. 2012 , 1–9 (2012).

    Артикул Google ученый

  • 14.

    Ван В. Ю. и Зогби Х. Ю. Генетическая регуляция развития мозжечка. Nat. Rev. Neurosci. 2 , 484–491 (2001).

    CAS Статья Google ученый

  • 15.

    Райс, Д. и Бароне, С. Критические периоды уязвимости для развивающейся нервной системы: данные, полученные на моделях людей и животных. Environ. Перспектива здоровья. 108 , 511–533 (2000).

    PubMed PubMed Central Google ученый

  • 16.

    Зервас М., Блэсс С. и Джойнер А. Л. Классические эмбриологические исследования и современный генетический анализ развития среднего мозга и мозжечка. Curr. Верхний. Dev. Биол. 69 , 101–138 (2005).

    CAS Статья Google ученый

  • 17.

    Сотело, С. Клеточная и генетическая регуляция развития системы мозжечка. Прог. Neurobiol. 72 , 295–339 (2004).

    CAS Статья Google ученый

  • 18.

    Сарна, Дж. Р. и Хоукс, Р. Узорчатая гибель клеток Пуркинье в мозжечке. Прог. Neurobiol. 70 , 473–507 (2003).

    CAS Статья Google ученый

  • 19.

    Kemp, K.C. et al. Повреждение клеток Пуркинье, структурная пластичность и слияние у пациентов с атаксией Фридрейха. Acta Neuropathol. Commun. 4 , 53 (2016).

    Артикул Google ученый

  • 20.

    Аллен, Г. и Курчесн, Э. Дифференциальные эффекты аномалий развития мозжечка на когнитивные и двигательные функции в мозжечке: исследование аутизма с помощью фМРТ. Am. J. Psychiatry 160 , 262–273 (2003).

    Артикул Google ученый

  • 21.

    Ле Стрэндж, Э., Саид, Н., Коуэн, Ф. М., Эдвардс, А. Д. и Резерфорд, М. А. Количественная оценка роста мозжечка с помощью магнитно-резонансной томографии после гипоксически-ишемического повреждения головного мозга новорожденных. Am. J. Neuroradiol. 25 , 463–468 (2004).

    PubMed Google ученый

  • 22.

    Ван С. С. Х., Клот А. Д. и Бадура А. Мозжечок, чувствительные периоды и аутизм. Нейрон 83 , 518–532 (2014).

    CAS Статья Google ученый

  • 23.

    Hortensius, L. M. et al. Последствия преждевременного изолированного кровоизлияния в мозжечок для нервного развития: систематический обзор. Педиатрия 142 , e20180609 (2018).

    Артикул Google ученый

  • 24.

    Lemmon, M. E. et al. Визуализация с помощью тензора диффузии выявляет скрытое повреждение мозжечка при тяжелой неонатальной гипоксически-ишемической энцефалопатии. Dev. Neurosci. 39 , 207–214 (2017).

    CAS Статья Google ученый

  • 25.

    Kwan, S. et al.Повреждение мозжечка у доношенных новорожденных, перенесших асфиксию, на фоне переохлаждения. Am. J. Neuroradiol. 36 , 1542–1549 (2015).

    CAS Статья Google ученый

  • 26.

    Хаусманн, Р., Зейдл, С. и Бец, П. Гипоксические изменения в клетках Пуркинье мозжечка человека. Int J. Leg. Med. 121 , 175–183 (2007).

    CAS Статья Google ученый

  • 27.

    Zhang, Y., Magnus, G. & Han, V. Z. Типичная пластичность клеток в параллельных синапсах волокон на клетках Пуркинье в задней каудальной доле мозжечка мормиридных рыб. J. Neurophysiol. 120 , 644–661 (2018).

    CAS Статья Google ученый

  • 28.

    Дум Р. П. и Стрик П. Л. Развернутая карта зубчатого ядра мозжечка и его проекции на кору головного мозга. Дж.Neurophysiol. 89 , 634–639 (2003).

    Артикул Google ученый

  • 29.

    Халик, З. М. и Раман, И. М. Аксональное распространение простых и сложных спайков в нейронах Пуркинье мозжечка. J. Neurosci. 25 , 454–463 (2005).

    CAS Статья Google ученый

  • 30.

    Witter, L. et al. Коллатерали клеток Пуркинье позволяют выходным сигналам коры мозжечка возвращаться к клеткам Пуркинье и интернейронам. Нейрон 91 , 312–319 (2016).

    CAS Статья Google ученый

  • 31.

    Welsh, J. P. et al. Почему клетки Пуркинье так легко умирают после глобальной ишемии мозга? Альдолаза C, EAAT4 и вклад мозжечка в постгипоксический миоклонус. Adv. Neurol. 89 , 331–359 (2002).

    PubMed Google ученый

  • 32.

    Groenendaal, F., Ламмерс, Х., Смит, Д. и Никкельс, П. Г. Дж. Нитротирозин в ткани мозга новорожденных после перинатальной асфиксии. Arch. Дис. Child Fetal Neonatal Ed. 91 , 429–433 (2006).

    Артикул Google ученый

  • 33.

    Vermeulen, R.J. et al. Диффузионно-взвешенная МРТ при тяжелой неонатальной гипоксической ишемии: белый мозг. Нейропедиатрия 34 , 72–76 (2003).

    CAS Статья Google ученый

  • 34.

    Liauw, L., Van Wezel-Meijler, G., Veen, S., Van Buchem, M. A. & Van Der Grond, J. Предсказывают ли измерения кажущегося коэффициента диффузии исход у детей с неонатальной гипоксически-ишемической энцефалопатией? Am. J. Neuroradiol. 30 , 264–270 (2009).

    CAS Статья Google ученый

  • 35.

    Bednarek, N. et al. Влияние терапевтической гипотермии на диффузные изменения МРТ при неонатальной энцефалопатии. Неврология 78 , 1420–1427 (2012).

    CAS Статья Google ученый

  • Гипоксически-ишемическая травма головного мозга и прогноз после сердечного приступа …: ПРОДОЛЖЕНИЕ: Непрерывное обучение в неврологии

    Сердечная смерть является основной причиной смерти в Соединенных Штатах, и пациенты с остановкой сердца вне больницы имеют выживаемость только от 1% до 10%, несмотря на улучшения в улучшенных системах жизнеобеспечения.Неврологические последствия гипоксически-ишемического повреждения головного мозга после остановки сердца варьируются от незначительных когнитивных нарушений до комы, стойкого вегетативного состояния и смерти мозга. Неврологов обычно просят спрогнозировать неврологический исход после остановки сердца.

    В 2002 году два рандомизированных контролируемых испытания продемонстрировали, что терапевтическая гипотермия (от 32 ° C до 34 ° C [89,6 ° F до 93,2 ° F]) увеличивает шансы на улучшение неврологического исхода и снижает риск смерти по сравнению с нормотермией при применении для начальные 12-24 часа после фибрилляции желудочков или тахикардии остановки сердца.Продолжаются значительные исследования неврологического прогнозирования после гипоксически-ишемического повреждения головного мозга, особенно с появлением терапевтической гипотермии и ее влияния на клиническое обследование, нейрофизиологические исследования и сывороточные биомаркеры черепно-мозговой травмы. Недавние сообщения показывают, что плохая двигательная реакция через 72 часа после остановки сердца, отсутствие кортикальных реакций на соматосенсорно-вызванные потенциалы срединного нерва и повышенная нейрон-специфическая энолаза не обязательно указывают на плохой прогноз у пациентов, получавших терапевтическую гипотермию, по сравнению с историческими группами населения, не получавшими гипотермию. , возможно, из-за седативного эффекта и нервно-мышечной блокады.

    Неврологическое прогнозирование после остановки сердца остается проблематичным из-за седативных и нервно-мышечных блокаторов, назначаемых пациентам, перенесшим терапевтическую гипотермию. Мультимодальный алгоритмический подход (клинический, электрофизиологический и, возможно, исследование биомаркеров сыворотки) предлагается для пациентов с остановкой сердца, получавших гипотермию, но необходимы дальнейшие исследования для определения более точных прогностических предикторов.

    Каковы этапы ВИЭ?

    В этом посте вы узнаете о трех стадиях гипоксически-ишемической энцефалопатии, также известной как ГИЭ.Если вы пытаетесь понять ГИЭ и что означает диагноз ГИЭ на стадии I, II или III для любимого человека, вы попали в нужное место.

    Эта информация была взята из проверенных государственных, медицинских и некоммерческих источников.

    Читайте дальше, чтобы узнать больше о трех стадиях HIE.

    Клинические этапы HIE Сарнат

    В 1976 году Сарнат и Сарнат работали над разработкой системы клинического ранжирования, чтобы помочь улучшить диагностику гипоксически-ишемической энцефалопатии.ГИЭ — серьезная форма асфиксии при рождении (или кислородного голодания), которая может вызвать повреждение головного мозга, инвалидность и смерть. Дети с ГИЭ подвержены более высокому риску других постоянных заболеваний, включая церебральный паралич.

    Эти врачи предложили трехступенчатую систему классификации ГИЭ.

    Стадия I: описывает условия легкой ГИЭ.

    Стадия II: описывает состояния от средней до тяжелой ГИЭ.

    Стадия III: описывает состояния тяжелой ГИЭ.

    I этап

    При стадии I или легких случаях ГИЭ симптомы младенца сразу после рождения включают:

    • Повышенная тревожность у младенцев
    • Незначительное снижение мышечного тонуса (гибкие мышцы)
    • Оживленные глубокие сухожильные рефлексы (например, коленный рефлекс, на который врачи проверяют)
    • Суетливость
    • Затруднение при кормлении
    • Проблемы со сном
    • Частый плач

    Часто эти симптомы исчезают менее чем через 24 часа после рождения ребенка.Однако все симптомы ГИЭ следует тщательно контролировать и лечить соответствующим образом.

    Этап II

    На стадии II или ГИЭ от средней до тяжелой у младенца могут проявляться следующие симптомы:

    • Необычная вялость
    • Значительная гипотония
    • Нижние глубокие сухожильные рефлексы (меньшая реакция на рефлекторный раздражитель)
    • Затруднение захвата руками
    • Рефлекс Моро (ощущение внезапного падения, некоторые люди испытывают это право, когда засыпают — ребенок отреагирует на это ощущение, выстреливая руками и может даже задохнуться)
    • Отсутствие интереса к сосанию
    • Проблемы с дыханием или апноэ (кратковременное прекращение дыхания)
    • Изъятия

    При ГИЭ средней и тяжелой степени очень важно, чтобы ребенок находился под надлежащим наблюдением и лечением.Эффективная медицинская помощь может значительно снизить прогноз ребенка. Первые несколько недель — наиболее важный период для наблюдения и лечения ребенка с ГИЭ II стадии.

    Многие причины ГИЭ можно полностью предотвратить при тщательном наблюдении и быстром лечении. Печальная реальность заключается в том, что врачебные ошибки и халатность врача являются частыми причинами ГИЭ.

    Поверенный по родовым травмам Лаура Браун

    III этап

    При стадии III или тяжелых случаях ГИЭ симптомы могут включать:

    • Не отвечает, ступор, похожий на кому
    • Нет реакции на физический раздражитель
    • Чрезвычайно затрудненное дыхание
    • Генерализованная гипотония (вялые мышцы по всему телу)
    • Подавление глубоких сухожильных рефлексов
    • Отсутствие неонатальных рефлексов (сосание, глотание, хватание, Моро)
    • Проблемы со зрением
    • Расширенные, фиксированные или неотзывчивые зрачки
    • Отсроченные припадки (нарастающие через 24-48 часов, резистентные к лечению)
    • Нерегулярное сердцебиение
    • Низкое кровяное давление

    Опять же, надлежащее наблюдение и лечение тяжелых случаев ГИЭ I стадии имеют основополагающее значение для улучшения состояния ребенка.В тяжелых случаях ГИЭ может привести к необратимым травмам или даже смерти. Обязанность медицинских работников — внимательно следить за симптомами ребенка по мере их развития и реагировать на симптомы ГИЭ с помощью эффективного плана лечения.

    Если медицинский работник обнаруживает симптомы ГИЭ, он может назначить обследование, в том числе с использованием аппарата магнитно-резонансной томографии (или МРТ) для исследования ребенка на предмет поврежденных клеток головного мозга.

    Вмешательство в течение первых нескольких часов, дней и недель после родов имеет решающее значение.Получение соответствующей медицинской помощи в отделении интенсивной терапии новорожденных (или ОИТН) может значительно улучшить состояние младенца, уменьшить дальнейшие осложнения и свести к минимуму связанные с ними травмы.

    Подробнее о гипоксико-ишемической энцефалопатии

    $ 10,3

    миллионов

    Иск HIE о злоупотреблении служебным положением

    ГИЭ и ДЦП у ребенка были вызваны гипоксией и ишемией, когда пуповина оборачивалась вокруг шеи ребенка, не давая ребенку получать достаточно кислорода.Медицинские работники не выявили настораживающих признаков и не назначили своевременное кесарево сечение. Задержка привела к тяжелым и необратимым травмам.

    Источники

    Sarnat HB, Sarnat MS. Неонатальная энцефалопатия, вызванная дистрессом плода. Клиническое и электроэнцефалографическое исследование. Arch Neurol. 1976 Октябрь 33 (10): 696-705.

    Клиническая картина гипоксически-ишемической энцефалопатии: анамнез, физикальное обследование . (2019). Emedicine.medscape.com .Получено 5 ноября 2019 г. с https://emedicine.medscape.com/article/973501-clinical#b2

    .

    Обратитесь к поверенному по вопросам ДЦП и родовых травм

    Помощь ребенку с родовой травмой может иметь большое значение. Поскольку раннее вмешательство часто является ключом к улучшению благополучия ребенка, важно действовать быстро.

    Если у вас есть вопросы о том, была ли родовая травма вашего ребенка вызвана предотвратимой медицинской ошибкой, наши юристы из Brown Trial Firm могут вам помочь.

    У вашего новорожденного было повреждение головного мозга


    из-за нехватки кислорода при рождении?

    Поговорите с адвокатом по родовым травмам, который всю свою карьеру посвятил рассмотрению таких дел.

    Запишитесь на бесплатную консультацию

    Гипоксико-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ) | UF Health, Университет здравоохранения Флориды

    Определение

    Гипоксия означает снижение поступления кислорода к органам, включая мозг.Ишемия означает недостаточное кровоснабжение органов. Энцефалопатия — это термин, используемый для описания любой формы генерализованной дисфункции головного мозга. Гипоксически-ишемическая энцефалопатия (или ГИЭ) — это неспецифический термин для обозначения дисфункции головного мозга, вызванной недостатком притока крови и кислорода к мозгу. Иногда ГИЭ также называют асфиксией при рождении, но этот термин относится только к очень строгим критериям младенцев с черепно-мозговой травмой.

    Альтернативные имена

    HIE

    Причины, частота возникновения и факторы риска

    Как и когда возникает ГИЭ?

    Существует множество проблем во время беременности, родов, родов и после родов, которые могут вызвать ГИЭ.Однако во многих случаях причина ГИЭ неизвестна.

    Возможные проблемы при беременности

    Преэклампсия, сахарный диабет матери с сосудистыми заболеваниями, врожденные инфекции плода, злоупотребление наркотиками и алкоголем, тяжелая анемия плода, сердечные заболевания, пороки развития легких, проблемы с кровотоком к плаценте.

    Проблемы при родах

    Несчастные случаи с пуповиной, разрыв плаценты или матки, чрезмерное кровотечение из плаценты, неправильное положение плода, длительные поздние стадии родов, очень низкое кровяное давление у матери (вызванное лекарствами, кровотечением, анестезией.)

    Проблемы после доставки

    Тяжелая недоношенность, тяжелое заболевание легких или сердца, серьезные инфекции (особенно менингит или сепсис), травма мозга или черепа, врожденные пороки развития мозга, очень низкое кровяное давление у ребенка.

    Насколько распространен ГИЭ?

    Что касается доношенных детей, ГИЭ встречается примерно у 3-20 случаев на 1000 живорождений. У недоношенных новорожденных ГИЭ встречается у 60% живорождений.

    Типы

    • ГИЭ легкой степени : Менее 5% этих младенцев будут иметь тяжелую инвалидность.
    • Умеренная ГИЭ: От 25% до 75% этих младенцев будут иметь тяжелую инвалидность или потенциально умереть в раннем возрасте.
    • Тяжелая ГИЭ: 75% или более этих младенцев будут иметь тяжелую инвалидность или потенциально умрут в раннем возрасте.

    Признаки и симптомы

    До рождения

    • Измерение движений плода и / или вариабельности сердечного ритма до рождения.
    • Наличие мекония (первый стул ребенка) в околоплодных водах.Это плохой предиктор повышенного риска ГИЭ, но может указывать на то, что плод находился в тяжелом состоянии до рождения.

    Клиническая оценка

    Анализы, процедуры

    Лабораторная оценка

    Анализы крови позволяют оценить наличие других повреждений органов, вызванных ГИЭ. Это связано с тем, что снижение кровотока и кислорода может повлиять на все органы, а не только на мозг. Почки, печень, сердце и легкие являются наиболее частыми органами, пораженными ГИЭ. Образцы пуповинной крови могут показать повышенное накопление кислоты.Это может быть признаком того, что младенец до рождения находился в тяжелом состоянии.

    Радиологическая оценка

    Визуализация головного мозга с использованием УЗИ, КТ (компьютерная томография) и МРТ (магнитно-резонансная томография) могут использоваться для оценки основной деформации головного мозга и поиска доказательств травмы головного мозга. В настоящее время МРТ является наиболее чувствительным способом поиска травм головного мозга, но младенец может быть слишком болен, чтобы его можно было транспортировать для МРТ, или он / она может не переносить долгое время сканирования (примерно 45 минут).

    Как лечится ГИЭ?

    К сожалению, окончательного лечения младенцев с ГИЭ не существует. Большинство методов лечения направлены на поддержку пораженных органов младенца, в том числе:

      • Поддержка сердца и артериального давления
      • Поддержание функции почек и печени
      • Может потребоваться искусственная вентиляция легких, если младенец не может самостоятельно дышать
      • Если у ребенка судороги, его необходимо контролировать с помощью лекарств

    В настоящее время единственной терапией, специфичной для мозга, которая, как было доказано, снижает риск долгосрочных нарушений развития нервной системы, является гипотермия мозга или всего тела (охлаждение температуры тела младенца примерно до 33.5 градусов по Цельсию или 92 градуса по Фаренгейту) в течение 3 дней. См. Гипотермия.

    Группы поддержки

    Ожидания (прогноз)

    Младенцы с ограниченными возможностями с ГИЭ, проявляющиеся по мере роста, различаются в зависимости от степени тяжести ГИЭ. В то время как младенцы с легкой степенью ГИЭ практически не имеют долгосрочной инвалидности, младенцы, перенесшие ГИЭ от средней до тяжелой степени, могут умереть в период новорожденности или иметь медицинские состояния, включая церебральный паралич, умственную отсталость, трудности с кормлением, нарушения обучаемости, нарушения зрения или слуха и т. Д. судороги.

    Прогноз, основанный на клинической классификации, следующий:

        • ГИЭ легкой степени: Менее 5% этих младенцев будут иметь тяжелую инвалидность.
        • Умеренная ГИЭ: От 25% до 75% этих младенцев будут иметь тяжелую инвалидность или потенциально умереть в раннем возрасте.
        • Тяжелая ГИЭ: 75% или более этих младенцев будут иметь тяжелую инвалидность или потенциально умрут в раннем возрасте.

    Что такое гипоксико-ишемическая энцефалопатия? | Симмонс и Флетчер, П.С.

    Что такое гипоксико-ишемическая энцефалопатия?

    Гипоксико-ишемическая энцефалопатия (ГИЭ) — это тип повреждения головного мозга, вызванный кислородным голоданием. Хотя этот термин чаще всего используется в связи с повреждением головного мозга у детей при рождении, гипоксически-ишемическая энцефалопатия также может возникать у детей старшего возраста и взрослых, особенно в результате неспособности контролировать дыхание пациента после операции в постанестезиологической помощи. блок (PACU).

    В зависимости от серьезности травмы ГИЭ может вызывать множество симптомов и может исчезнуть за относительно короткий период времени или может иметь пожизненные последствия.

    Как протекает гипоксически-ишемическая энцефалопатия во время родов?

    Острая кислородная недостаточность мозга при рождении — частая причина гипоксически-ишемической энцефалопатии. Новорожденный может компенсировать кратковременное кислородное голодание. Однако длительная асфиксия может повредить ткань мозга.

    Каковы осложнения гипоксико-ишемической энцефалопатии плода?

    Существует несколько известных осложнений, которые могут возникнуть в результате гипоксически-ишемической энцефалопатии плода.Эти осложнения включают:
    • Острое снижение артериального давления у матери
    • Нарушение функции легких
    • Давление или травма черепа
    • Прерывание дыхания
    • Выпадение пуповины или другие осложнения, связанные с пуповиной
    • Инсульт плода

    Полное воздействие ГИЭ не всегда проявляется при рождении или вскоре после него. Часто когнитивные и двигательные нарушения становятся заметными с возрастом ребенка. Некоторые общие симптомы и нарушения включают:

    Гипоксически-ишемическая энцефалопатия также может быть смертельной.В некоторых случаях младенец может изначально не проявлять никаких признаков дистресса или проявлять только легкие признаки ГИЭ, но его состояние быстро ухудшается.

    Можно ли вылечить повреждения от гипоксически-ишемической энцефалопатии?

    Дефицит, вызванный тяжелой гипоксически-ишемической энцефалопатией, обычно носит постоянный характер. Большинство методов лечения ГИЭ основаны на адаптивных методах лечения и медицинском мониторинге и лечении симптомов для предотвращения дальнейшего повреждения, включая контроль артериального давления, лечение припадков, поддержание уровня сахара в крови и предотвращение отека мозга.Вам следует проконсультироваться с квалифицированным медицинским специалистом, чтобы определить лучший вариант лечения для вас.

    Часто ГИЭ, возникающего при рождении, можно избежать и является результатом неадекватного дородового ухода или ошибок, допущенных во время родов. Если вы подозреваете, что у вашего ребенка гипоксически-ишемическая энцефалопатия из-за халатности врача во время родов, позвоните нам для бесплатной консультации.

    Как протекает гипоксически-ишемическая энцефалопатия у пациентов после операции?

    Как анестезия, так и послеоперационные обезболивающие могут вызывать угнетение дыхания.Это лишь одна из многих причин, по которым послеоперационные пациенты должны находиться под тщательным наблюдением. Часто после операции их помещают в специальное отделение, которое называется отделением постанестезиологической помощи (PACU). Даже в этом случае осложнения иногда упускаются из виду.

    Некоторые из наиболее распространенных причин возникновения гипоксически-ишемической энцефалопатии после операции включают:

    • Несвоевременное выявление и устранение угнетения дыхания
    • Коллапс горла
    • Коллапс легкого

    Значительного кислородного голодания, связанного с этими и другими послеоперационными осложнениями, обычно можно избежать с помощью активного мониторинга и быстрой реакции на любые предупреждающие сигналы.Если вы подозреваете, что ваш близкий пострадал от гипоксически-ишемической энцефалопатии из-за отсутствия наблюдения в отделении постанестезиологической помощи, позвоните в Simmons and Fletcher, P.C. за бесплатную консультацию.

    Другие причины гипоксико-ишемической энцефалопатии у взрослых и детей старшего возраста

    Хотя медицинские осложнения являются наиболее частой причиной ГИЭ, этот тип черепно-мозговой травмы можно перенести и при других обстоятельствах, приводящих к кислородной недостаточности. Некоторые примеры включают повешение и другие виды удушения, утопления и удушения.

    Каковы долгосрочные эффекты гипоксически-ишемической энцефалопатии?

    Хотя тяжесть последствий гипоксически-ишемической энцефалопатии варьируется, этот тип черепно-мозговой травмы часто требует пожизненного медицинского ухода и наблюдения. Кроме того, многие жертвы ГИЭ не могут зарабатывать себе на жизнь или видят, что их возможности заработка значительно снизились.
    Когда HIE происходит в результате врачебной халатности или иного вида халатности, потерпевший и его семья могут иметь право на компенсацию, в том числе:

    • Затраты на медицинское обслуживание
    • Затраты на терапию и реабилитацию
    • Расходы на уход или другие услуги по уходу
    • Стоимость лекарства
    • Компенсация за потерянный доход или потерю трудоспособности
    • Боль и страдание

    Правовые варианты лечения травмы, вызванной гипоксически-ишемической энцефалопатией

    Если ваш ребенок получил черепно-мозговую травму из-за кислородной недостаточности при рождении, или член семьи пострадал из-за кислородной недостаточности во время или после операции, вашим следующим шагом будет поговорить с поверенным по черепно-мозговой травме.Полученная компенсация может помочь вам удовлетворить потребности вашего близкого, включая медицинское обслуживание, специализированное обучение и личную помощь.

    Поговорите с поверенным по травмам головного мозга

    Дело этого типа обычно связано со сложными медицинскими и научными доказательствами и требует привлечения как медицинских, так и экономических экспертов. Под руководством опытного адвоката вы можете сосредоточиться на повседневных медицинских и личных потребностях вашего любимого человека и остальных членов вашей семьи.Позвоните Симмонсу и Флетчеру, П.С. чтобы обсудить ваши варианты сегодня. 800-291-0111. Консультация бесплатна, и мы не берем никаких комиссий, если только мы не исправим ситуацию в вашем случае.

     

    Автор

    Пол Кэннон занимается судебным делом о личных травмах с 1995 года. С 2005 года он сертифицирован Советом по судебным делам о личных травмах Техасским советом по юридической специализации. В 2017-2020 годах он получил признание в качестве супер-юриста Thompson Reuters, а также 100 лучших судебных юристов по версии Национальной ассоциации судебных юристов 2017-2020 гг.Он является акционером, судебным юристом и менеджером по интернет-маркетингу в Simmons and Fletcher, P.C. Его юридические работы были опубликованы в Texas Bar Journal, Business.com, Lawyer.com HG Legal Resources, Lawfirms.com и других. Его попросили провести образовательные беседы и интервью для СМИ по вопросам закона о травмах.

    Посмотреть все сообщения Пола Кэннона

    Гипоксическая травма головного мозга — PM&R KnowledgeNow

    История

    Полный анамнез включает: механизм травмы, продолжительность гипоксии и / или ишемии, продолжительность нарушения сознания и постгипоксической амнезии, острые неврологические отклонения, течение / осложнения в больнице (например,g., судороги), возникающие в результате нарушения, сопутствующие травмы, сопутствующие заболевания, история травм головного мозга, преморбидный функциональный статус, предыдущий психиатрический анамнез, анамнез употребления психоактивных веществ, история образования, профессиональная подготовка и социальная поддержка.

    Медицинский осмотр

    Для оценки состояния сознания после черепно-мозговой травмы можно использовать пересмотренную шкалу восстановления комы JFK (JFK CRS-R) 14 . Это шкала, оценивающая 23 пункта, которые позволяют количественно оценить ствол мозга, подкорковые и корковые процессы для помощи в диагностике, прогностической оценке и планировании лечения 7 .Оценка сохранения рефлексов ствола мозга также целесообразна. Обследование включает зрачковые реакции, рефлексы роговицы, калорийность и двигательную реакцию на вредные раздражители, поскольку их отсутствие предсказывает ограниченное восстановление. Диапазон движений и мышечный тонус оцениваются для выявления контрактур, спастичности или гетеротопической оссификации.

    У пациентов в сознании когнитивная оценка включает возбуждение / бдительность, внимание, скорость обработки данных, память, суждение / рассуждение, понимание, планирование / организацию и решение проблем.При обследовании аффектов / поведения оценивается возбуждение, эмоциональная лабильность, абулия, депрессия или тревожность. Тестирование мозжечка / мелкой моторики оценивает хореоатетоз, атаксию и миоклонус. Визуальное тестирование оценивает агнозию, зрительно-пространственные нарушения и сокращение поля зрения. Следует оценить очаговые двигательные и сенсорные нарушения и их влияние на функцию.

    Остаточные последствия могут включать:

    • Синдром Балинта: апраксия глаза, атаксия зрительного нерва и симультагнозия вследствие двустороннего теменно-затылочного повреждения в результате ишемии заднего водораздела
    • Синдром «человека в бочке»: двусторонний парез верхней конечности с сохраненной функцией нижней конечности из-за водораздела ишемии между ACA и MCA
    • Парапарез или тетрапарез в результате водораздела ишемии спинного мозга в верхних / нижних грудных и поясничных областях (Armin Ernst, 1998)
    • Корковая слепота в результате ишемии водораздела между ACA и MCA
    • Акинетико-ригидный синдром / паркинсонизм
    • Отсроченные психоневрологические изменения после отравления угарным газом, включая когнитивные изменения, изменения личности, паркинсонизм, недержание мочи, слабоумие и психозы.

    Функциональная оценка

    Измерение функциональной независимости — это шкала, которая оценивает 13 физических областей (подвижность, повседневная активность, функция кишечника / мочевого пузыря) и 5 ​​когнитивных областей.

    Задачи отмены, задачи непрерывной производительности или тест на отслеживание могут оценить внимание и скорость обработки. Краткое обследование психического статуса позволяет оценить внимание и память, но не позволяет адекватно выявить другие области дисфункции, которые могут быть обнаружены с помощью батареи фронтальной оценки, шкалы поведенческого дисконтроля и собеседования с руководителем у постели больного. 13

    Выжившие после гипоксической ишемической травмы головного мозга чаще всего страдают когнитивными нарушениями, включая дефицит нового обучения, памяти, внимания / концентрации, осознанности / проницательности и зрительной / апперцептивной агнозии. Ухудшение памяти очень распространено и требует детального изучения. Стандартизированное нейропсихологическое тестирование дополнительно оценивает познавательные способности, поведение и аффекты для индивидуализации когнитивной реабилитации. Ориентационный журнал (O-Log) может быть полезной оценкой нарушений декларативной памяти в период острой реабилитации.К другим примерам тестов, изучаемых на пациентах, относятся поведенческая оценка дизэкспективного синдрома, пересмотренная шкала интеллекта Вешлера для взрослых и тест на поведенческую память Ривермида. Серийные тесты матрицы повреждений головы Уэссекса могут отслеживать возбуждение, осведомленность, когнитивные и коммуникативные функции в тяжелых случаях ГБЖ. 13,15

    Лабораторные исследования

    Лабораторные исследования для оценки основной этиологии ГБЖ могут включать полный анализ крови, сердечные биомаркеры и полную метаболическую панель.Сывороточная нейронспецифическая энолаза (NSE) является потенциальным маркером функционального восстановления после остановки сердца, но слишком вариабельна для использования с одним индикатором. Сыворотка s100, изофермент креатинкиназы мозга и цереброспинальные нейрофиламенты были исследованы, но имеют неясное прогностическое значение. 16,17

    При отравлении CO можно использовать пульсоксиметр CO. Повышенный уровень гемоглобина CO 2% для некурящих и> 9% COHb для курильщиков убедительно подтверждает диагноз отравления CO.

    Изображения

    Компьютерная томография головы (ККТ) исключает первичное катастрофическое повреждение головного мозга. HCT, показывающий диффузный отек и обратное соотношение серого / белого вещества, предполагает ГБЖ. Более чувствительная магнитно-резонансная томография (МРТ) выявляет диффузные изменения кортикального сигнала на изображениях с диффузионно-взвешенным или ослабленным флюидом. Перфузионно-взвешенная визуализация на основе магнитно-резонансной томографии, которая обычно не используется в клинических условиях, показывает многообещающие возможности выявления изменений перфузии, влияющих на долгосрочные результаты.Функциональная МРТ, позитронно-эмиссионная топография, диффузионно-тензорная визуализация и магнитно-резонансная спектроскопия, используемые по отдельности или в сочетании, показывают потенциал для получения дополнительной информации или прогноза после HBI. 17,18 Области инфаркта водораздела идентифицируются всеми этими способами.

    Инструменты дополнительной оценки

    Электрофизиологические исследования, электроэнцефалография и соматосенсорные вызванные потенциалы (SSEP) могут быть полезны в острых условиях, но технически сложны из-за электрических помех в отделении интенсивной терапии.

    Ранние прогнозы результатов

    Критерии исхода при гипоксическом повреждении головного мозга можно разделить на три разные категории: надежные переменные для прогнозирования неблагоприятного исхода, переменные, связанные с неблагоприятным исходом, и переменные с неясным прогностическим значением.

    К отрицательным прогностическим факторам при ГБЖ при остановке сердца относятся: 8,16,17

    • Отсутствие рефлексов ствола головного мозга в любое время
    • Эпилептический статус миоклонуса на 1-е сутки
    • SSEP отсутствует ответ N20 на 1-3 день
    • Отсутствие зрачковых / роговичных рефлексов на 3-е сутки
    • Разгибатель или отсутствие двигательной реакции на 3-е сутки
    • Сыворотка NSE может быть полезна в сочетании с другими предикторами (> 33 нг / мл) в сочетании с GCS
    • Продолжительность аноксии / реанимации более 28 часов, GCS <6 через 72 часа
    • Гипертермия

    Окружающая среда

    Учитывая неоднородную природу гипоксического ишемического повреждения головного мозга и модели выздоровления, потребности в окружающей среде различаются.Потенциальные проблемы для пациентов включают нарушения баланса и вестибулярного аппарата, нарушения зрения, слабость, атаксию, а также коммуникативные, поведенческие и когнитивные нарушения. Модификации включают доступную среду, адаптивное оборудование, индивидуальные образовательные программы, структурированную рабочую среду с контролем, если необходимо, и структурированный распорядок дня для уменьшения требований к памяти. Каждому пациенту необходим индивидуальный план ухода для безопасного и успешного перехода в сообщество.

    Социальная роль и система социальной поддержки

    Физические, когнитивные и эмоциональные эффекты ГБЖ могут беспокоить семью, друзей, коллег и работодателей.Очень важно информировать системы социальной поддержки пациентов о влиянии ГБЖ, прогнозах и методах, способствующих успешному возвращению в сообщество.

    Профессиональные проблемы

    Уход за пациентами с ГБЖ с тяжелыми нарушениями может включать поддерживающее жизнь лечение, вызывая этические дилеммы в медицинском сообществе.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *